0.
Сашка щурится от солнца, лучи которого бьют прямо в глаза сквозь классное окно. До конца четвёртого урока осталось минут пятнадцать, но в туалет хочется всё сильнее и сильнее. Да и слушать эту чепуху не осталось никаких сил, если честно. Еле заметным движением руки он убирает тетради в сумку и просится выйти. В синем тёмном коридоре воняет носками и выпечкой из столовой. Туалет - в самом конце, поэтому никуда не деться и нужно терпеть. В туалете запах ещё ужаснее, там он обычно просто дышит ртом, открыв его как можно шире. Положив сумку на подоконник, он заходит в кабинку без двери, подаётся тазом вперёд, расстёгивает ширинку, параллельно представляет, что если кто-то внезапно ворвётся сюда, то непременно подумает, что он долбоёб; и наконец-то закрывает глаза. Открывает их он уже в сталинке напротив высокого серванта с блестящим семейным хрусталём на стеклянных полках. Спросонья всегда сложно понять, что ноги загипсованы и ими невозможно пошевелить. Вася успокаивается, когда осознаёт, что все домашние на работе и дома он совершенно один. Бросив беглый взгляд на наручные часы «Заря», доставшиеся ему от отца, он медленно двигается в свою комнату, чтобы включить компьютер. Прочитав пару статей, которые он давно откладывал, он запускает «Доту», а спустя несколько каток, решает посмотреть фильм, о котором в последнее время много слышал. «Талантливый математик Макс Коэн в течение многих лет пытается найти и расшифровать универсальный цифровой код, согласно которому изменяются курсы всех биржевых акций». Вася уверен, что это будет интересно, но, несмотря на это, засыпает уже через пол часа. Просыпается он в тёмной больничной палате от истошного женского вопля. Первые секунды ничего не понимает, потом глаза привыкают к темноте, и становится уже не так страшно. Раиса Семёновна, можно сказать, привыкла к такому, если к такому вообще можно привыкнуть. Она понимает, что заснуть уже не получится, медленно нащупывает металлические ручки кровати и встаёт. В палате холодно, поэтому придётся надеть второй халат и повязать платок. Узкие больничные коридоры исхожены уже вдоль и поперёк, но других вариантов не предвидится ещё долго. Или нет? Она этого не знает. На втором этаже есть комната, которую называют «живой уголок». Там аквариум с множеством странных рыбок, много цветов в горшках разных размеров и чёрно-белый телевизор, который мало её интересует. Здесь ей нравится смотреть в аквариум, когда мучает бессонница, как сегодня. Жизнь в нём течёт размеренно и лишена напрочь всякой суеты. Раиса с трудом подвигает к нему потёртое, но удобное кресло и наблюдает за этой жизнью, пока веки не начнут тяжелеть. Получается разлепить их, по ощущениям, лишь часа через два. В приторно-сладком фруктовом запахе даже начинает слегка подташнивать. Катюха распрямляет затёкшую спину и поднимает голову со стола. Левая рука занемела так, что приходится трясти её правой. Она бегло осматривается - не успел ли кто-то зайти в магазин, пока она не слышала. Но понимает, что можно выдохнуть, никого нет. Она думает, что нужно повесить на доводчик у входной двери такую звенящую штучку из металлических трубок, чтоб точно не проебаться, но уверена, что Мохамед этого не одобрит, быстро поймёт в чём подвох. До закрытия ещё час, на улице уже стемнело, Катюха всматривается в очертания улицы сквозь стеклянную витрину и разноцветные колбы. Там огоньки машин бегают в разные стороны, иногда перекрывая друг друга. Ей хочется поскорее купить пива и поехать домой, хотя нет, сегодня хочется ещё пройтись. Дома бардак, и сразу придётся готовить ужин, к этому она не готова. После закрытия и нервного общения с хозяином она садится на остановке, ставит рядом пластиковый пакет с надписью «Ели и Гризли» и засыпает в ожидании нужного автобуса, успокаивая себя, что тот будет не скоро.