я заметил её, когда учился на первом курсе. на втором этаже нашего корпуса учились студенты, а на первом, как бы странно это ни звучало, — школьники. видимо, после окончания одиннадцатого класса их готовили к поступлению в этот вуз, чтобы далеко не ходить. она была младше меня всего на год или два. мы столкнулись где-то на лестнице, и она сразу же привлекла моё внимание. худая, с милым личиком и ярко-рыжими волосами, выжженными хной подчистую. её внешний вид соединял в себе хиппарскую атрибутику и забавную пубертатную контркультурность. разноцветные хаератники, значки с символикой мира, рваные на коленках джинсы, очки с розовыми стёклами, разбитые конверсы и безумной силы внутренний свет — всё это как стекляшки в калейдоскопе: при одном повороте складывалось в ней в различные, пестрящие комбинации. некоторое время я стеснялся подойти, пытаясь выцепить её то после пар на крыльце, то где-то в столовой, но она постоянно таскала с собой полненькую подругу, буквально не отпуская её ни на миг. в конце концов, я просто нашёл её страницу и предложил встретиться.

на первой встрече она вела себя достаточно закрыто, но в то же время много смеялась и шутила сама. я не мог понять, ей действительно комфортно или она просто делает это из вежливости. мы много гуляли в парке, постоянно фоткались на плёнку и болтали о чём-то, и чувствовал я себя великолепно, пока спустя несколько недель, наконец, понял, что это было второе. инициатором всех встреч выступал я, соглашалась она не всегда, пытаясь лишь закрыть моим присутствием время, которое не с кем больше было провести. однажды я пошёл с ней на какой-то странный квартирник, на котором смотрел только на неё и был безумно рад тому, что могу это делать беспрепятственно. складывалось впечатление, что она будто бы пыталась отнять у меня такие моменты, сознательно или нет, этого я не знаю даже сейчас. мне было безумно интересно нырять в её мир и делать вид, что я находился там всегда, но она быстро отрезвляла меня иллюзорной пощечиной и заставляла выныривать тут же. не зная, что с этим делать, я очень коряво и нескладно предложил ей встречаться, на что получил немного размытый, но ожидаемо отрицательный ответ.

её семья явно не была благополучной, она жила с матерью и отчимом в общежитии, очевидно, в маленькой комнатке. у меня даже сохранилось смутное бредовое видение, что я там был, трогал её вещи в тусклом свете лампы и измерял шагами жилплощадь. однажды она призналась, что мать её бьёт, на что я, влюблённый, пытаясь что-то изменить, предложил ей снимать вместе квартиру. моих денег тогда хватило бы с треском разве что на сутки в старой однушке.
спустя пару месяцев я понял, что пора бы вспомнить о самоуважении. мы стали общаться всё реже, и в переписке она сказала, что уезжает со школьной экскурсией в питер на три дня. в тот момент это казалось мне чуть ли не эмиграцией. было бы странно встретиться ещё хоть раз в нашем городе, ведь это был окончательный разрыв, повод убежать, способ не поддерживать больше никаких связей.

я продолжал и дальше жить свою жизнь. сейчас кажется, что в этом возрасте время длится совершенно по-иному. дни гораздо насыщеннее, событий в них больше, и вообще ты постоянно занят какими-то необязательными, но очень нужными интересными делами. то время, будто бы, было плотнее и гуще, а ты в нём мнил себя совершенно однородным телом. я даже забыл о её существовании, благодаря этому прекрасному времени.

я очнулся от её звонка. она звонила мне впервые и впервые делала это первой. мою голову будто достали из тазика, наполненного водой, в тот момент, когда я уже отключился от недостатка кислорода. вода вытекала из ушей и носа в тот момент, когда она сама попросила меня о встрече, и я просто не мог в это поверить. её голос и манера речи были абсолютно другими. я не мог понять, тот ли это человек или я просто забыл, как она разговаривает.