В канале Karfagen верно обратили внимание: инновационная мощь Китая уже становится серьёзным вызовом американскому лидерству. Ещё недавно разрыв казался огромным. Сегодня он практически исчез - и дело не только в деньгах.
⬆️По данным OECD, в 2024 году расходы КНР на R&D по ППС достигли $1,03 трлн против $1,01 трлн у Соединённых Штатов. Годом ранее соотношение составляло $915 млрд против $952 млрд.
▶️ Но важнее то, что стоит за этими цифрами. Пекин последовательно выстраивает единую цепочку: образование → фундаментальные разработки → инженерные кадры → реальный сектор. Университеты готовят огромный массив STEM-специалистов, а бизнес обеспечивает основную часть вложений в эту сферу.
Эффект уже виден на практике. На страну приходится около 85% глобальных мощностей солнечной производственной цепочки, а по отдельным этапам доля превышает 95%. Параллельно укрепляется собственная исследовательская база.
⤴️ По другую сторону Тихого океана подход иной. Администрация Трампа на 2026 финансовый год предлагала сократить бюджет NSF примерно на 57%, NIH - на 41%, а научного направления NASA - на 24%. Конгресс позднее заметно смягчил эти планы, однако последствия уже проявились: NSF должен выдать примерно на 30% меньше новых грантов, чем годом ранее, - минимум более чем за четыре десятилетия.
➡️ В итоге формируются две разные модели. Одна поэтапно наращивает кадровый, инженерный и производственный потенциал. Другая всё сильнее зависит от текущих бюджетных решений.
Технологическая гонка - это марафон. Если посреди дистанции менять тактику и сбавлять темп, то сопернику необязательно ускоряться. Иногда достаточно просто продолжать бежать.
✔️ Будем на связи
МАХ | Телеграм | ВК
Post #3117
15.9K
Karfagen Инновационная мощь Китая сегодня превращается в серьезный вызов американскому технологическому лидерству. За последние годы Китай почти сравнялся с США по расходам на R&D: $781 млрд против $823 млрд. Для сравнения вспомним, что в 2007 году Китай тратил всего $136 млрд - уровень тогдашней Испании и Италии. То есть страна за 17 лет сделала рывок, который Европа не смогла повторить за весь послевоенный период.