С падением династии Асадов конфликт в Сирии не закончился. Уже после бегства Башара происходили столкновения между про-турецкой Сирийской национальной армией (СНА) и (в основном курдскими) Сирийскими демократическими силами (СДС, или qasd) в районе г. Манбидж на севере страны.

Вдобавок, на фоне падения режима СДС заняли новые территории на востоке страны, в т.ч. региональную столицу Дейр-аз-Зор на Евфрате. На днях там вспыхнули протесты против курдского вооружённого присутствия. Напомню, что и на тех территориях, которые СДС контролировали ранее, отношения с арабскими племенами были непростые. Дело доходило до вооружённых столкновений, и если сначала это было, видимо, спонтанно, впоследствии режим, насколько я понимаю, пытался раздувать конфликт.

Этим пользовались террористы Исламского государства. Они по-прежнему сохраняют присутствие в районе Сирийской пустыни, и за последний год увеличили количество нападений. Эксперты давно обращали на это внимание и не один месяц били в набат. Очевидно, если нестабильность продолжится, это создаёт благоприятную атмосферу для роста ИГ. За последнюю неделю мы увидели активные авиаудары США по позициям террористов.

В Дамаске самой заметной группировкой стала Хайят Тахрир аш-Шам (ХТШ, Организация освобождения Леванта), признанная террористической в США, ЕС, Турции и РФ. При этом именно Турция является главным внешним спонсором ХТШ. CV лидера ХТШ Ахмада аш-Шаръа, известного как Абу Мухаммад аль-Джулани, включает такие террористические группировки как Исламское государство в Ираке и аль-Каида. Однако в 2016 г. аль-Джулани устроил ребрендинг, основал ХТШ, разорвал отношения с аль-Каидой и, возможно, прочитал Why Nations Fail.

В последние годы ХТШ и другие исламистские группировки контролировали северо-запад Сирии. При этом ХТШ боролись с джихадистами со связями с аль-Каидой. Это и хороший пиар, и укрепление власти над «освобождёнными территориями». Риторика ХТШ также отходила от транснационального джихадизма к разговорам о революции в Сирии. Но главный успех ХТШ заключается в построении функционирующей администрации в лице технократического Правительства национального спасения. Пока семья Асадов торговала кептагоном и пытала собственных граждан, ХТШ занимались здравоохранением, помощью в чрезвычайных ситуациях (вроде катастрофического землетрясения), электроснабжением, сотрудничеством с гуманитарными НКО и т.д. (и, рискну предположить, также пытками и внесудебными казнями).

Что касается меньшинств, на «освобождённых территориях» под властью ХТШ не один год жили христиане и друзы. А Саламия – исторический центр исмаилизма, где проживает немало представителей этой исламской конфессии, – был сдан повстанцам без боя. Сообщается, что боевики вышли на связь с Ага-Ханом – духовным лидером исмаилитов, который проживает в Англии. Кажется, пока обходится без резни алавитов (они тоже во многом жертвы режима). Друзы в Хауране присоединились к восстанию накануне падения Асада (а до этого много месяцев протестовали). А вот курды обеспокоены, особенно поведением СНА.

Вдобавок, пока армия Асада разлагалась от коррупции и нулевой мотивации призывников, ХТШ тренировала боевиков, внедряла дроны и т.д. В общем, как и говорил аль-Джулани/аш-Шаръа в недавнем интервью CNN, ставка была сделана на построение институтов. Это стало возможным благодаря поддержке Анкары. При этом, в отличие от Сирийской национальной армии, ХТШ не является прокси Турции. Хотя, подозреваю, турецкой агентуры там достаточно.

Очевидно, переходный период будет непростым. Сейчас аль-Джулани посылает много сигналов об умеренности и прагматизме, но что будет завтра и кто это возглавит мы не знаем. Посмотрим, сохранит ли единство ХТШ. В стране действует множество вооружённых группировок (первыми к столице подошли, если я всё правильно понимаю, даже не ХТШ, а повстанцы с юга Сирии, где накануне бегства Асада вновь вспыхнуло восстание), в том числе радикальные джихадисты. О завершении гражданской войны говорить пока преждевременно. А вот коллапс иранского влияния в Сирии и рост турецкого – это уже, похоже, факт.