Ливанские фалангисты, часть 3

В конце 1943 года Ливан стал независимым и, таким образом, одна из главных целей фалангистов была достигнута. Закономерно, перед движением встал вопрос о дальнейшем образе действий. В то время как некоторые были готовы распустить Катаиб, остальные спорили о том, должна ли организация участвовать в выборах или же Фалангам следует остаться спортивным молодёжным движением, пропагандирующим ливанский национализм (по образцу чешского Сокола). Президент Катаиб Пьер Жмайель уже в начале 1944 высказывался за то, чтобы фалангисты пошли в парламент.

В 1945 году кандидат от Фаланг впервые пошёл на выборы (а точнее на довыборы в округе Горный Ливан). Движение объясняло своё решение тем, что, имея представителей в парламенте, фалангисты смогут помешать объединению Ливана с другими арабскими странами. Дело в том, что в 1944 году Ливан подписал Александрийский протокол, ставший основанием для создания Лиги арабских государств (1945). Фалангисты опасались, что дальнейшая интеграция в арабский мир приведёт к потере независимости. Разумеется, ливанский национализм движения тесно переплетался с конфессиональными страхами христиан*, в особенности маронитов. Оказаться меньшинством в преимущественно мусульманском государстве им очень не хотелось.

Кандидатом на довыборах-1945 стал Ильяс Рабаби, редактор фалангистской газеты al-ʿAmal и приближённый шейха Пьера. За Рабаби проголосовало больше 13 тысяч человек, однако он проиграл кандидату президента аль-Хури, Филиппу Такла, который набрал 23 тысячи голосов.

На парламентских выборах 1947 года баллотировалось уже четыре фалангиста: Жозеф Шадир в Бейруте, Ильяс Рабаби и Жозеф Сааде в Горном Ливане и Жак Шадид на севере. Все они проиграли, но тут важно отметить, что голосование 1947-го года часто называют нечестным. По итогам голосования лидер фалангистов потребовал от президента провести новые выборы; кроме того, Фаланги начали судиться с чиновниками, работавшими на участках. Но перевыборов так и не случилось.

Однако поражение фалангистов объясняется не только жульничеством властей, но и отсутствием у движения внятной программы, организационными промахами и неготовностью заключать тактические союзы с другими политическими силами. Последняя ошибка объясняется чрезмерной «принципиальностью» движения, проистекающей из его – местами фанатичного – романтического национализма.

Тем не менее, на следующих выборах (1951) Фаланги выставили уже пятерых кандидатов, включая Жозефа Шадира и лично Пьера Жмайеля. На этот раз три фалангиста всё же попали в парламент, однако Жмайеля среди них не было (ему не хватило 149 голосов).

С 1952 года Катаиб стала называть себя «ливанской социал-демократической партией». Решения теперь принимал не лично президент, а политбюро. Кроме того, вводился ежегодный партийный съезд. В 1954 году фалангисты опубликовали партийную программу, которая предполагала «реформирование ливанского общества, продвижение дисциплины и справедливости и рост благосостояния». Теперь партия поддерживала «тесное сотрудничество» с арабскими странами, а также «решение палестинского вопроса в соответствии с требованиями справедливости».

Избирательные кампании 1953 и 1957 годов особых успехов партии не принесли. Оба раза избраться удалось лишь армяно-католику Жозефу Шадиру. Сказывались нехватка денег и по-прежнему слабоватая организация кампаний.

Настоящим водоразделом в истории партии стали не выборы, а гражданская война 1958 года. Несмотря на регулярное участие в выборах, партия не забывала свои корни, и при всех партийных отделениях создавались военизированные отряды. Эта особенность позволила фалангистам в 1958 громко заявить о себе, закрепить за собой статус защитников независимости Ливана и христианских интересов.

*Далеко не все христиане были в таком же восторге от идеи независимого Ливана как марониты. Особенно неоднозначной была позиция греко-православных, четвёртой крупнейшей общины страны. И хотя многие православные вступали в Катаиб, другие предпочитали Сирийскую социальную националистическую партию и арабско-националистические движения.