К концу шестидесятых Кулейлат и его товарищи были главными насеристами на районе, но если попытаться разместить их на спектре между мелкой уличной бандой и политической партией, то окажутся они в лучшем случае где-то посередине. Какая-то организационная структура появилась лишь в 1972-м году; тогда же группа Кулейлата стала называть себя Движением независимых насеристов. Движение появилось на фоне радикализации ливанской политики и поляризации в обществе. Самой раскалывающей проблемой был вопрос о том, могут ли палестинские движения, входящие в Организацию освобождения Палестины, свободно действовать на ливанской территории – в том числе готовить и осуществлять атаки на израильские гражданские и военные цели. Вопрос усложнялся тем, что в ответ на теракты и обстрелы Израиль отвечал массированными бомбардировками южных районов Ливана, где действовали палестинские боевики. От обстрелов страдали не только палестинцы, но и шиитские крестьяне и без того нищего и неразвитого Южного Ливана, которые обычно не имели отношения к атакам на израильтян. Кроме того, часть ливанцев пугали нападения палестинских движений на ливанских военных и гражданских, похищения, блокпосты боевиков на дорогах и временами кровавые разборки палестинских движений между собой.

Кулейлат, как и большинство арабских националистов в Ливане, безусловно поддерживал «палестинскую революцию». В итоге тесное сотрудничество с палестинским движением ФАТХ под руководством Ясира Арафата оказалось для Ибрахима Кулейлата билетом на передовицы арабских газет. Дело в том, что палестинцы очень боялись повторения иорданского сценария 1970-го года, когда правительство с боями выдавило палестинские организации со своей территории из-за провокационного поведения. Поэтому в Ливане они стали активно финансировать и вооружать про-палестинские политические силы. Так малозаметные ранее интеллигентские тусовки вроде Организации коммунистического действия в Ливане смогли обзавестись собственными партийными ополчениями – всё благодаря дружбе с Народным фронтом освобождения Палестины. Ибрахиму Кулейлату повезло ещё больше: его милицию снабжал арафатовский ФАТХ. Сама милиция получила название al-Murābiṭūn («Стражи»), и состояла в основном из мусульман-суннитов, но также шиитов.

Ибрахим Кулейлат не был выдающимся публичным политиком или идеологом. Вся философия его движения сводилась к отрывкам из речей президента Насера, который и сам к теоретическим вопросам был равнодушен, и, будучи прагматичным политиком, просто выдавал те лозунги и штампы, которые максимизировали его власть в Египте и влияние в регионе. Тем не менее, для многих политика Насера была символом арабской солидарности, противостояния иностранному влиянию и стремления к социальной справедливости. В Ливане насеристские идеи находили свою аудиторию даже после поражения Египта и союзников в Шестидневной войне (1967) с Израилем – особенно в небогатых суннитских районах вроде aṭ-Ṭarīq al-ǧadīda. Так что Кулейлат мог не ломать голову над лозунгами и сосредоточиться на том, что было ему ближе – политическом насилии создании ополчения.