Интересно, что мы до сих пор хотим смотреть на тело (ещё не устали при таком-то его обилии), но теперь не как зрители в скульптурной галерее и не как украдкой подглядывающие в личное пространство героев. А как врачи или патологоанатомы. Каждый из нас, зрителей, — «врач», который смотрит дотошно и бесстрастно. И на все самые страшные полостные операции и мутации мы, зрители, хотим смотреть своими глазами. Если раньше, образ страшного — в сокрытости (кого-то разорвали на части в кустах, глаза хирурга над операционным столом, книжка с фотографиями пловца с откусанной акулой ногой, врача, самостоятельно вырезающего себе аппендицит, и хвостатого человека хранится на полке и в свой срок достаётся, чтобы с трепетом «полюбоваться»), теперь все происходит перед нами.

Про «Субстанцию». Часть 4.