По снимкам, думаю, многие догадались, в какой «последний вагон» я так удачно сегодня прыгнула.

«Школа Званцевой» в Музее русского импрессионизма — очень яркая, живая выставка (работает ещё два дня, 3 и 4 октября). Здесь знаменитые Бакст, Добужинский, Петров-Водкин — педагоги, а главные герои — их ученики, среди которых, неожиданно, Шагал!

Мне были особенно интересны женские имена, практически забытые. На фото работы Раисы Котович-Борисяк (все — из частных коллекций), о ней я здесь узнала впервые. Смотрите, два автопортрета, первый — середина 1910х, с вазой (на вазе монахи), зелёные волосы, желтое лицо, красная кофта — очевидно, школа Петрова-Водкина. Второй — 1923 г, в мягкой сдержанной палитре. Но самое удивительное — религиозные сюжеты 1920х, совсем не очевидная тема для послереволюционного времени. Волхвы в тулупах по колено в снегу, Серафим Саровский на Большой Ордынке (больше напоминающей Петроградскую сторону Добужинского, по замечанию куратора выставки) и даже митрополит Филипп, наш переделкинский покровитель! В неизвестной мне прежде житийной сцене исцеления расслабленного! Художница, кстати, филолог, выпускница филфака Бестужевских курсов, после революции стала хранителем музея Новодевичьего монастыря.

Школа Званцевой работала в Петербурге десять лет, до 1917, в той же «башне» на Таврической, где проходили знаменитые литературно-философские «среды», этажом ниже. Художники заходили к писателям, писатели спускались к художникам… Сама Елизавета Званцева училась во Франции, разбила сердце Репину, общалась с Чуковским (и со Шкловским наверняка))… История школы почти не изучена, музей проделал огромную важную работу. Впечатляет!