Какой же радостью для Шестёрки было не слышать приближающихся шагов в свою сторону. Он мог наконец позволить себе выдохнуть хотя бы малое количество воздуха, до этого сдерживаемого в груди, и ненадолго расслабиться, надеясь, что на этот раз его не потревожат. В тишине ему даже удалось поверить, что опасность миновала и ночь наконец оставит его в покое.

Но, к великому сожалению выжившего, на этом не заканчивалось. Тишина лишь ненадолго позволила ему почувствовать себя в безопасности, прежде чем всё снова изменилось. Как бы сильно Сиксеру ни хотелось оставаться незамеченным и переждать остаток ночи в укрытии, судьба распорядилась иначе — его всё же обнаружили.

🔣.........🔣

Твёрдый ком застрял в горле, а мысли лихорадочно метались в попытках понять, куда бежать и что вообще делать дальше. Сам факт того, что Нуб на самом деле не собирались нападать, нисколько не успокаивал Гостя 666. Напротив — от одного вида своего бывшего друга его мутило настолько сильно, что хотелось попросту блевать, потерять сознание и больше никогда не вспоминать об этой встрече.

Но это была не страшная мысль, не дурной сон и не воспоминание, от которого можно было бы проснуться. Это происходило здесь и сейчас, прямо перед ним. И как бы сильно Гостю 666 ни хотелось избавиться от всего происходящего, реальность не собиралась исчезать. Ему оставалось лишь заставить себя держаться, спрятать куда-нибудь все накопившиеся за долгие годы тяжёлые эмоции и, наконец, придумать, что ответить на слова Нуба.

🔣У...Уходи отсюда...🔣

Тихо заикнулся хакер, невольно нахмурив брови.
Видеть его таким... испуганным, растерянным и загнанным в угол — было куда тяжелее, чем наблюдать за ним в ярости. В гневе он хотя бы казался привычным: резким, опасным и готовым в любой момент дать отпор. Но сейчас от всей этой уверенности не осталось и следа. И если задуматься, то у его страха действительно была причина. Непонятно было лишь, почему он всё это время никому это не показывал. Почему предпочитал молча носить всё в себе, запечатывая чувства где-то глубоко внутри, словно надеясь, что если о них не говорить, то они однажды исчезнут сами.