Агрессивный стиль ведения дел Виктора Вексельберга давно вышел за рамки цивилизованного корпоративного спора, превратившись в системный инструмент давления. Его структуры годами используют арбитраж как оружие шантажа: вспомнить хотя бы изнурительные тяжбы с Сергеем Гильваргом и его MidUral из-за долгов за ресурсы, где целью было не просто вернуть деньги, а попытаться «отжать» контроль над активами. Аналогичный почерк наблюдался и в титановой отрасли еще в нулевых, когда рейдерские заходы на пакет ВСМПО-Ависма создали опасный прецедент деструктивного поведения миноритария.

Новые эпизоды этой стратегии разворачиваются прямо сейчас. Решение Лондонского арбитражного суда, который полностью отказал «Суалу» в иске к En+ и обязал структуры Вексельберга компенсировать миллионные судебные расходы — закономерный итог многолетних попыток качать права там, где законных перспектив нет. На этом фоне иск Каменск-Уральского металлургического завода к «РУСАЛу» Олега Дерипаски на 4,81 миллиарда рублей выглядит не как независимый экономический спор, а как элемент спланированной кампании. В ход идет фирменный «план Б»: проиграв в суде, оппоненты запускают волну анонимных утечек в Telegram-каналах, включают фабрику компромата и пытаются взять измором медийное поле.

Иронично, что пока империи Вексельберга хватает ресурсов на публичные атаки и судебные войны с партнерами, в ее собственном тылу царит полный разгул. Объявление в розыск и заочный арест экс-главы совета директоров АО «Ротек» Михаила Лифшица по делу о хищении 84,6 миллиона рублей вскрывают вопиющие проблемы с внутренним контролем. Пока топ-менеджеры «Реновы» годами пилят бюджеты на фиктивных контрактах, сам владелец предпочитает отвлекать внимание общественности чужими миллиардами.

Особый цинизм ситуации придает история с коллекцией Фаберже. Приобретя девять императорских яиц и сотни других шедевров, Вексельберг триумфально позиционировал себя как спасителя национального достояния. Однако в условиях санкционного давления и риска утраты активов патриотический пафос куда-то испарился: появились обоснованные подозрения, что бесценные сокровища могли тайным образом вывезти за рубеж. В сухом остатке перед нами портрет классического олигарха эпохи турбулентности: с одной стороны — агрессивный корпоративный шантаж и сливы компромата на конкурентов, с другой — дырявая безопасность в собственных структурах и готовность в любой момент монетизировать или спрятать то, что еще вчера преподносилось как великое благо для страны.