На учебе переоткрыла для себя Матисса. Мне очень близка его любовь к цвету, через нее прощупывается человек ищущий и любопытный. «То, о чем я мечтаю, — это искусство баланса, чистоты и безмятежности, лишённое тревожных или удручающих тем, искусство, которое могло бы быть для каждого умственного работника… успокаивающим средством, воздействующим на разум, что‑то вроде хорошего кресла, которое расслабляет от физической усталости», - это одна из самых известных цитат Матисса.

В октябре 1911 года Щукин, оказывается, привозил Матисса в Москву: проинспектировать размещение «Танца» и «Музыки» в особняке в Большом Знаменском переулке и «познакомиться с Азией». Азия в лице Москвы Матисса приняла благожелательно – три недели фестивалили по полной. В письмах и интервью Матисс описывал Москву как «дикий» («фовистский») и «выразительный» город, жаловался на дождливую погоду и отмечал бурную светскую жизнь: «Здесь кутят с вечера до утра». (Так вот где скрепы-то!) Щукин же, по воспоминаниям Андрея Белого, с юмором говорил, что художник у него «зажился»: пьёт шампанское, ест осетрину, хвалит иконы и не торопится обратно в Париж. Иконы Матисса действительно поразили. Он говорил, что из-за икон стоило приехать даже из более далёкого города, чем Париж. В разговоре со Щукиным художник признался: «Я десять лет потратил на искание того, что ваши художники открыли несколько веков назад. Не вам надо ездить учиться к нам, а нам надо учиться у вас».

Но мы же здесь про еду собрались, поэтому вот вам не самых известных натюрмортов Матисса: и ранних, почти ученических, и поздних, когда он в эвакуации из Парижа после тяжелой операции на брюшной полости в инвалидном кресле пытается адаптироваться к новой жизни.