В 1899 году хорватский палеонтолог Драгутин Горянович-Крамбергер вблизи города Крапина обнаружил стоянку неандертальцев, которой было около ~130 тысяч лет. Благодаря профессионализму в раскопках и описании артефактов и скорому привлечению международного сообщества, эта стоянка стала чуть не самым дотошно исследованным памятником эпохи палеолита.

Примечательна она развернувшимися дебатами на тему каннибализма среди неандертальцев, а также возможностью ритуального характера его. Для первых исследователей, начиная с самого Горяновича-Крамбергера всё было однозначно, поскольку кости людей и животных были перемешаны, людские при этом переломаны для доступа к костному мозгу (обязательной части тогдашнего рациона). Хаотичность и неполноценность наборов костей также служила подтверждением теории.

Во второй половине XX века всё чаще предпринимаются попытки более широко или иначе объяснить артефакты, например, о ритуальном характере каннибализма писал Томич-Карлович уже в 1970 году (Tomić-Karlović, 1970). В 1985 году на американской конференции Рассел, Шипман и Вилла предположили, что «царапины могли быть вызваны обработкой частично разложившихся тел, подготовленных для вторичного захоронения. Тела покойников могли быть выставлены на всеобщее обозрение в символических целях, и по мере частичного разложения плоть отделялась от костей острым инструментом». В частности, Мари Рассел в позднейшей публикации (1987) сравнивала следы неандертальских практик с индейскими вторичными захоронениями, использовавшими схожие методы удаления плоти с костей.

В 2006-м году Ульрих пришёл к следующей интерпретации: «Следы порезов указывают лишь на ритуальное отделение плоти от трупа и... на очистку костей и изъятых у умерших фрагментов костей для проведения погребальных обрядов». Обработанные человеческие кости повторно захоранивались и, крайне вероятно, каннибализм практиковался, не без ритуальной подоплёки.

Параллельно, к слову, часть повреждений объясняли и вовсе природными факторами: обрушением камней в пещере, захоронением лишь отдельных костей умерших далеко от него, а также ошибками во время археологических работ.

Одним из наиболее отчётливых аргументов в пользу ритуального поведения является также часть черепа с нанесёнными параллельно 35-ю порезами, которые нельзя объяснить ни через каннибализм, ни через скальпирование или схожую операцию. Таким образом, уникальный характер повреждений интерпретируют как некое символическое маркирование.