Верной дорогой идете, товарищи!

Французские протестующие радикалы, сжегшие здание мэрии Лиможа (входит в список охраняемых исторических памятников Франции), свято чтут заветы Парижской Коммуны и действуют абсолютно в логике коммунаров.

В ходе «кровавой недели» коммунары тогда много чего сожгли в Париже. Это была их типичная тактика, а одна из видных фигур коммуны учительница-анархистка Луиза Мишель так и заявила: «Париж будет наш или его не будет вовсе».

Был сожжен дворец Тюильри, построенный при Екатерине Медичи и представлявший несомненную историческую и культурную ценность. Дворец горел два дня, после чего от него остались лишь обожженные стены.

Помимо Тюильри коммунары сожгли парижскую Ратушу, где в огне сгорело более восьми миллионов бесценных исторических документов.

Были подожжены столичная префектура полиции, Дворец правосудия, особняк Тьера.

Заодно повалили Вандомскую колонну, которая воспринималась радикально настроенными французами как символ деспотизма. Инициатором этого решения был комиссар по культуре при коммуне художник Гюстав Курбе.
Правда, после падения Коммуны решением суда художника обязали финансировать восстановление колонны за свой счет. Но Курбе решил просто сбежать из Франции.

Наши революционеры опыт Коммуны внимательно изучали. Ленин к этой теме обращался регулярно и извлекал из нее уроки.
У французов есть апокриф: на 73-й день после захвата большевиками власти Ленин пустился в пляс. Так он якобы радовался тому, что большевистскому режиму удалось хотя бы на день пережить Парижскую Коммуну.

Даже если Ильич и не плясал, эта легенда очень показательна. Для Ленина и других большевистских вождей были очень важны уроки, опыт и ошибки Коммуны. А в нашей топонимике, названиях предприятий эта память закрепилась очень прочно.