НА ПОСЛЕДНЕМ ДЫХАНИИ
О вкусах не спорят. Их продают.

Под моим домом был магазин дисков. Две ступеньки вниз, дверь с доводчиком, который не работал никогда, поэтому зимой её подпирали кирпичом.

Пахло клеем от коробок и подвалом. На кронштейне под потолком висел телевизор и крутил что-то без звука. Без звука, подозреваю, только при покупателях. Чаще всего крутили Годара. Бельмондо ходил по Елисейским полям и беззвучно открывал рот, а внизу под ним лежали полторы тысячи дисков.

Держал магазин Антон. Лет сорок, кофта на молнии, чай в кружке с надписью «Лучший бухгалтер». Откуда кружка — не знаю, я не спрашивал. На бухгалтера, тем более на лучшего, Антон похож не был.

Район у нас обычный. Люди приходили за «Такси 3», за сериалом про ментов, за мультиками ребёнку на выходные. Антон всё это держал, разумеется. На нижних полках, ближе к двери, чтобы быстрее.

А на верхней полке стоял иконостас. Годар, Тарковский, Бергман, Триер, Тарантино, Пол Томас Андерсон. Икон было сорок. Прихожан шесть.

К каждому диску оттуда он писал от руки картонку и вставлял под плёнку. Печатными буквами, наклон вправо.

«Скучно первые двадцать минут. Терпите».
«Не для свидания».
«Смотреть трезвым».
«Если понравится — приходите, есть ещё четыре».

Продать он мог не всё. Точнее, продать он мог всё, но не всем.

— «Такси-4» есть?
— Есть. Не берите.
— А что брать?
— Идите сюда.

Дальше он лез на верхнюю полку. Иногда угадывал. Иногда человек больше не приходил.

Один раз женщина вернула фильм Бергмана и сказала, что там ничего не происходит. Антон деньги вернул, спорить не стал. Просто потом полдня молчал и смотрел в свой беззвучный телевизор.

Года через два к нему стали ходить не за диском.

— Тох, дай чего-нибудь.

И он давал. И люди платили деньги за то, что этот человек в кофте на молнии выбрал за них. Объяснить, за что они платят, они бы не смогли. Антон бы тоже не смог.

Для меня его подвал был доступом к фильмам, о которых я не слышал, но о которых почему-то знал весь мир.

Чаще меня там бывал только Костя.

Костя почти ничего не покупал. Он смотрел. На картонки, на подбор, на верхнюю полку.

И заезжал раз в месяц. Не прячась. Здоровался, спрашивал, как торговля, фотографировал новые картонки, уезжал. Антон наливал ему чаю в кружку «Лучший бухгалтер». Вторая была одна, он мыл её при госте.

Я спросил как-то, чего он это терпит.

— Ну пусть фотографирует. Люди хоть посмотрят хорошее.

Костя, как выяснилось, держал такую же точку с дисками у метро. Через полтора года у него на полках появились свои картонки с короткими подписями. Одну строчку я узнал дословно.

Место у него было лучше нашего в разы. Метро, поток, вечерняя толпа с работы.

Я потом спросил, как идёт.

— Да никак. Берут мультики и ширпотреб.

Магазин Кости закрылся в шестом. Антон с дисками дожил аж до восьмого, когда их уже почти никто не покупал.

У Антона была одна вещь, которой не было больше ни у кого в радиусе трёх станций метро. Он считал, что это просто любовь к кино.

Вкус можно сфотографировать на телефон. Скопировать его нельзя.

Продавать его при этом можно. Антон этим и занимался пятнадцать лет на первом этаже моего дома. Просто в накладной у него значились диски.

Отдельное ему спасибо за то, что в четырнадцать лет заставил меня купить «Ночи в стиле Буги», а в пятнадцать — «Семь самураев».

Чем он занимается сейчас, понятия не имею.

В его магазине потом продавали автостраховки. Потом и это закрылось.

Сейчас там на весь первый этаж небольшой отель. Говорят, посетители отеля видят сны с любимыми фильмами Антона…

S04 E01 1️⃣ Grigòr, the Creator