И всё же есть огромная разница между наказанием (цель - восстановление справедливости), репрессиями (цель - террор) и, в терминах среды, откуда происходит силовая номенклатура - экспроприацией экспроприированного (в понимании человека, далекого от словаря раннего большевизма - воровством наворованного другими). Все антиэлитные кампании, именуемые в либеральной прессе репрессиями, а в патриотической - наказанием (за выход в политику, уход на пенсию в тяжелое время, коррупцию на господрядах, наличие недвижимости или паспортов во враждебных странах, крепкий сон или кислую мину на послании Федеральному собранию и т.п.), по общему правилу, преследуют цель перераспределения собственности в пользу более полезных в моменте персон или кланов. Элиты виктимны, как будто обязательным требованием для доступа в правящие сословия является наличие уголовно наказуемого бэкграунда, поэтому каждый индивидуальный случай всегда имеет обоснование, однако, общую логику кампании сложно найти в привычных рамках. Если, с точки зрения классической политологии, многое выглядит как произвольные репрессии против элитариев, не имеющих ничего общего между собой, агония кровавого режима, долгожданная борьба с коррупцией либо пародоксальная попытка укрепления единства власти методами медведя в посудной лавке, то с криминологической точки зрения, происходившее в 2003-2006, 2012-2014 годах и, тем более, в последние три года, просто, логично и понятно. Гремучая каша из методов большевиков, правовой системы раннего феодализма и идеологии абсолютизма вполне органично вписывается в мир окружающего нас постмодерна.