Ув. Андрей Калитин справедливо расставляет акценты в тексте о природе хрущевских реформ после XX съезда КПСС. Важна следующая цитата:
И главный вопрос, который волновал комиссию Поспелова – почему при Сталине расстреляли почти весь руководящий состав ЦК ВКБ, то есть элиту, то есть «СВОих». Репрессии против целого народа их не интересовали вообще.
Именно в этом фрагменте кроется причина запроса на изменения, того, почему СССР пошел по пути демонтажа террора в пользу репрессий, причин отрыва советского видения социализма от азиатского. Главное в послесталинских реформах - устранение постоянной угрозы жизни представителей элит и их семей (ликвидация НКВД и создание подконтрольного партии КГБ), установление неких стандартов безопасности, из чего, в свою очередь, уже в безопасной среде вырос запрос на благосостояние и комфортную жизнь, что, в свою очередь, привело к началу демократизации во второй половине 1980х. Естественно, процесс оказался не быстрым, в первую очередь, по причине раскола внутри партии - одни считали, что без дальнейших реформ существует риск скатиться обратно в террор, другие - что повышать уровень благосостояния правящей группы удобней в условиях гибрида между тоталитаризмом и авторитаризмом.

Здесь показательны и изменения, происходившие в российской модели за последнюю четверть века. Если в 2000х главной целью представителей элит, по сформировавшейся традиции, было улучшение своего материального положения, то сегодня, после ряда смертей топ-менеджеров крупных компаний, на первый план вновь вернулся страх за свою жизнь. Именно это свойство гарантирует конечность нынешней политической модели, её гарантированную смерть после транзита власти.

При этом не следует занижать пользу "оттепели" для демоса. В прошлый раз доставшиеся социуму "крошки со стола" улучшили отношения власти и крестьян, чей статус при Сталине был хуже, чем при крепостничестве, в следующий раз можно практически гарантировать отмену "чрезывычайщины", вредной не только для социума, но и для благосостояния представителей элит, включая борьбу с мессенджерами и интернетом в принципе, восстановление свободы слова и печати, по крайней мере, в том виде, в каком она существовала в конце прошлого века, а самое главное - ограничение произвольного отъема частной собственности, что также предполагает демонтаж категорий "общака" и "смотрящих" за активами. Всё это ведет к условиям формирования правового государства.