💪 Группа депутатов экологического комитета Госдумы разродилась проектом изменений в федеральный закон «Об экологической экспертизе». Предполагается ограничить участие иностранных агентов и лиц, с ними связанных, в проведении общественной экологической экспертизы.

Также не вправе будут инициировать, организовывать и проводить ОЭЭ лица, не являющиеся гражданами РФ и (или) имеющие отношение к иностранным и международным организациям и общественным движениям. Предлагается установить и запрет на передачу экспертами и руководителем ОЭЭ документации третьим лицам.

Кроме того, законопроект призван скорректировать предмет закона №174-ФЗ и внести уточнения в вопросы аттестации экспертов государственной экологической экспертизы и подготовку заключений такой экспертизы. Так, предлагается исключить оценку соответствия экологическим требованиям технических регламентов из предмета ГЭЭ, что и понятно: подтверждение соответствия обязательным требованиям, установленным в документах по стандартизации, является прерогативой законодательства о техническом регулировании.

Наряду с этим законопроект предусматривает: Минприроды будет утверждать порядок аттестации экспертов ГЭЭ, учет аттестованных экспертов будет осуществляться на основе специального реестра. Заключение ГЭЭ сможет быть легитимным при условии одобрения не менее чем 2/3 списочного состава экспертной комиссии (а не простым квалифицированным большинством, как сейчас) и содержать «обоснованные выводы» о соответствии документов и (или) документации установленным природоохранным требованиям. Аттестация руководителя и экспертов ОЭЭ и ведение реестра таких лиц будет производится в соответствии с требованиями, установленными для ГЭЭ.

Отметим, что изменения в закон №174-ФЗ давно назрели: принятый четверть века назад, он во многих своих положениях уже не соответствует современным реалиям и требует обновления. Созданный в условиях «лихих девяностых» закон «Об экологической экспертизе» предусматривал максимальное участие общественных «экоорганизаций» в любой запланированной хозяйственной деятельности, ничем не ограниченный доступ к конфиденциальной документации предприятий для оценки возможных экопоследствий. При этом сама такая «экологическая оценка» производилась «на глаз» ввиду отсутствия установленных природоохранных норм и правил к конкретным видам деятельности.

Крайне размытыми были и требования к экспертам государственной и общественной экспертиз. В случае утверждения уполномоченным органом, заключения ОЭЭ приобретали юридическую силу. Такие заключения могли публиковаться в СМИ и, учитывая неограниченный доступ «экоорганизаций» к конфиденциальной информации, являться предметом недобросовестной конкуренции. Наконец, законом устанавливался запрет на финансирование и кредитование предприятий, не прошедших ГЭЭ, в том числе из-за отрицательных заключений ОЭЭ.

Можно лишь поприветствовать законопроект депутатов Когана, Маркова, Агаева, Иванова, пожелать ему успешного прохождения во всех инстанциях и скорейшего принятия. Надеемся, рано или поздно будут пересмотрены и другие положения №174-ФЗ: например, которые необоснованно ограничивают внедрение в России современных техники и технологий, новой химической продукции.