Вечер. Костёр жарко дышит в лицо. Сижу, прислонившись спиной к шершавому стволу, — нож споро снимает стружку с древка для новой стрелы.🤩Запах смолы, мокрой коры и гари смешался в тот самый лесной одеколон, к которому я уже привык. Кто бы мог подумать, что эти грубые движения станут для меня единственным способом обрести покой.
Напеваю сквозь зубы старую балладу — ту, что играли музыканты на постоялых дворах. Слова давно стёрлись, а мотив въелся в кожу. Как и этот нож.
Вдруг голоса. Шаги. Двое. Сердце ёкает, пальцы сами сжимаются на рукояти — но я не вскакиваю, лишь напрягаюсь. Пташка что, гостей привела? Среди ночи?
Из-за ветвей показывается она, а следом — девчушка. Соломенные патлы, испуганный, но настырный взгляд, словно у зверька, готового огрызнуться.
ᅠᅠ
🤩 — Эво как... — выдыхаю я, убирая нож.
ᅠᅠ
Хотел представиться по всей форме, даже глотку прочистил, но девчонка меня опередила:
ᅠᅠ
ᅠ 🤩🤩 — Я так и думала что ты блондин, все богатые скупердяи вроде тебя бледноволосые.ᅠᅠ
Опешил. А потом рассмеялся — громко, искренне, до хрипоты. Давно так не смеялся. Она стоит ни жива ни мертва, а язык, как бритва. Забавно.
ᅠᅠ
🤩 — Ну надо же, — хмыкаю, поглаживая щетину. — А ты, погляжу, смелая. Дина, похоже, уже наболтала про меня с три короба. Что ж, имею честь называться — Оливер Куин, ныне странствующий лучник и враг всех богатых скряг. — Прищуриваюсь, делаю шаг ближе, чтобы видела мои глаза. — Так что насчёт «богатого» ты промахнулась. От наследства остался только вот этот нож, — вытаскиваю его, показывая лезвие в свете костра. — И если не считать Пташку, это всё моё «золото».
ᅠᅠ
Киваю на котелок:
🤩 — Если голодна — садись, похлёбка ещё горячая. Грязная, без специй, но сытная. — Перевожу взгляд на Дину, ожидая объяснений. Без неё я бы эту девчушку и на пушечный выстрел к лагерю не подпустил. Но если Пташка привела — значит, так надо.
ᅠᅠᅠ ᅠᅠ ᅠᅠ ᅠᅠᅠᅠ 🍼🎶🥹