Доктор Джекил уснул, ослеплённый своим тщеславием.
Мистер Хайд потихоньку спустился на лифте вниз
И уехал в соседский машине под шорох гравия
В густоту и туман человеческих морд и лиц.

Он ввинтился в колонну машин нагловатым штопором,
Подрезая, петляя, чудовищно матерясь.
Мистер Хайд полетел по ступеням театра оперы,
Оставляя на мраморе слякоть, дерьмо и грязь.

На двери, за которую зрителям не положено,
Мистер Хайд без усилия с мясом сорвал замок
И попёр за кулисы. И врезался в настороженный,
Балеринно-напуганный белый немой поток.

От души пнул ногой разноцветные декорации,
Закурил сигарету. Бесстыдно продолжил путь
К авансцене и публике (зал пребывал в прострации).
Мистер Хайд подошёл, примадонну схватил за грудь,

Насладился моментом. И, выдержав ноту паузы,
Завопил, как скотина. Утробный животный звук,
Как оборванный, уличный гость утонченной трапезы,
Прокатился по массе биноклей, кудрей и рук.

- Отдыхаете, сволочи? Дома-то вам - обыденно.
Принесли свои туши в театр. Вино, буфет...
Вы сегодня богаты, культурны, юны, хороши, невиданны,
И в себе, как вам кажется, видите интеллект?

Расходитесь домой!
Вы - никто! - ничего не поняли!
Победило насилие.
Видели в новостях?
За дверями театра - заметили? - не Япония.
Ваше сонное счастье покоится на костях.

Разойдёмтесь, артисты!
Ничтожества!
Мы - не справились!
Мы не сделали мира добрее, себя - мудрей.
Разойдемтесь!
Займемся полезным.
Учите,
Лечите,
Умчитесь
Отсюда на самый край!
Искусство наше не нужно.
Оно - недужно,
Оно прославляет картонный Рай,
Потворствует равнодушию, заблуждениям,
Рождает иллюзии и чудовищ.
Так много всего разрушено снисхождением,
И в нашем покое так много и слез, и крови.
Я не матерюсь.
Я решил удержаться от брани
Ради ваших увядших попыток создать искусство.
Только слов не хватает. Я выдохся! Я на грани!
Я не знаю, что делать, что думать.
Такое чувство,
Что всё от начала времён
Было глупо, бессмысленно, подло,
И лучше б мы с вами жили без лишних претензий,
А просто ели насущный хлеб, не раздумывая о вечном...
Разойдёмтесь, оркестр! Ведь формальное исполнение
Ставших классикой старых мелодий ведёт в тупик.
Позабудем порывы, амбиции, вдохновение.
Разойдёмся! - сказал мистер Хайд и внезапно сник.

Огляделся вокруг. Все молчали. Его дыхание
Раздавалось хрипящим рычанием в тишине.
Мистер Хайд потушил сигарету, пришёл в сознание
И... растаял смешно и бесследно, как первый снег.

Музыканты синхронно вздохнули. Вошла мелодия.
- Agnus dei, - вступили солистки, - подай нам мир.
- Agnus dei, - пропели хористы. И в зале вроде бы
На балконе тихонько заплакал лепной сатир.

Примадонна, сползая по стенке безвольной лужицей,
Протянула: "Немного осталось таких мужчин!".
(Голова примадонны и нынче немного кружится,
Шелестят разговоры хористок и балерин.)

А вдали, через целый квартал, на знакомой улице
Доктор Джекил проснулся. Моргая, взглянул в окно
И увидел, как тихая ночь, не спеша, красуется,
А ряды фонарей переходят на ты с луной.