Момент полета.
Взлетели мы 12.45.
Запомнились из увиденного два момента, первый - значки радиации в зоне отчуждения. Второй - киевское море. Потому что, при полете до этого, лётчики держались у самой кромки деревьев, "на бреющем", в связи с чем была некая надежда на то, что при сбитии нашей машины, есть шансы, что деревья смягчат падение, соответственно есть шансы
на выживание.

А вот когда мы в открытую полетели над таким немаленьким водоемом,
при плохом развитии ситуации нас ожидало падение в воду
и последующий путь ко дну. Учитывая загрузку машины, снаряжение индивидуальное
и групповое, шансы выжить приближались у нулевым. Вся наша выучка, слаженность, личное мужество каждого - уже ничего из этого не решало. Только мастерство
и самообладание экипажа Ми-8.

3. Не силен в психологических терминах, поэтому скажу чисто за себя, за личные впечатления.
То, что происходит в такие моменты - не страх.
Это возбуждение.
Ты понимаешь, что жизнь может закончиться в любой момент,
но ты отгораживаешься от этих мыслей. Не подавляешь, они просто идут фоном где то на нижних уровнях сознания.
А в момент работы ты... работаешь. У тебя в руках надёжная винтовка, рядом надёжный напарник, вокруг наши товарищи, вместе мы сила. Все, что ты пережил,
к чему готовился, вся жизнь которую ты посвятил службе, все это готовило тебя к этому моменту. Военный и житейский опыт, выучка. Мысли о том, что ты не один, что от тебя зависят твои товарищи, что обратной дороги нет, что твое выживание в твоих руках.
Концентрации этого напряжения разные в зависимости от того как все складывается, что происходит вокруг.
От опасливой сосредоточенности, до липкого неприятного холодка где то
в животе. И ты все равно делаешь шаг и идёшь, даже когда твое звериное начало бьёт тревогу, потому что бежать некуда и невозможно.
Как только ты берешь местность в прицел, ты уже маленький хозяин положения
в своем секторе.
Состояние которое можно назвать - "не в мою смену!" Рядом те кто от тебя зависят. Наши подопечные, наши штурмовики в нас верили
и надеялись на нас.
И, ни я лично, и не один мой сослуживец не "дал заднюю".
После таких ситуаций когда концентрация адреналина была предельная, наступали паузы
и ты чувствовал себя живым как никогда. Не смотря ни на что, все были в приподнятом настроении, много шутили.

4. Все автоматически. Открытый люк, хватаешь рюкзак, рывок
в сторону. Часть личного состава разбегается веером
и занимает оборону, расчеты тяжёлого оружия окончательно разгружают машину чтобы быстрее вывести ее из под возможного огня. Все в одной лодке, в данном случае
в воздушном судне и ничего уже говорить не нужно. Освободившееся воздушное такси в последний раз обдувает нас потоком воздуха и уходит. Все вместе несколько десятков секунд. И потом тишина...
Кажется, что это долго,
на самом деле проходят мгновения. Потом приходят звуки боя, ты ориентируешься
и начинаешь работать.
...СУР или канаты нужны тогда, когда вертолет по причине свойств местности никак не может приземлиться, например это плотная застройка или лес. Поэтому в тех условиях не было никакой причины держать вертолет в зависшем состоянии на относительно открытой местности, все это понимали.

5. О том, что долетели
и вернулись не все экипажи,
я узнал не в первый и даже
не во второй день.
Кадры с падением Ми-8 и Ми-24 в водохранилище я увидел только в мае, находясь
в госпитале. Честно, кровь
от этого стыла в венах.
В первый день и послелующую ночь, с развитием деятельности противника, с ударами авиации противника,  с началом работы минометов, которые вообще
не останавливались,
с локальными перестрелками
и работой танка, было чувство, что это наверное конец пути, моего и всех кто рядом)))
В голове уже были разные идеи как продать свою жизнь подороже. Тем не менее,
мы делились на подгруппы
и все равно отдыхали.
Вдруг все таки нам ещё долго
и упорно воевать, а мы уставшие)