Сегодня выходной, а значит — время рубрики «Гостев из прошлого».
А ещё сегодня день рождения Пушкина, так что с него и начнём.

Пушкин мне, конечно, не прадед. Но генеалогическая программа, если её долго мучать, всё равно найдёт способ сделать его родственником.

Александр Сергеевич дотягивается до меня через очень дальнюю боковую брачную цепочку: через восьмикратную пра-тётю, её племянника, его жену, её двоюродную родственницу, её мужа и ещё несколько боковых переходов, в которых затесались даже Тютчевы. По-русски это выговорить нельзя, а по-английски — скрин выше.

И это отличная иллюстрация того, насколько все мы переплетены даже на сравнительно коротком историческом отрезке.

Вот, например, ещё один забавный факт: прямые предки Евгения Валентиновича™ в 17 веке жили всего-то в 30 километрах от предков ещё одного топ-менеджера Лаборатории. То есть буквально: выйти из деревни, пройти через лес, перейти реку, повернуть направо — и здравствуйте, будущая корпоративная история. Ну а ещё чуть подальше, километрах в пятидесяти, уже обитали одни из моих — козловские полковые казаки Трегубовы.

А к XXI веку нас всех занесло в одно офисное здание.

Или вот Наталья Ивановна Касперская, чья генеалогия идёт через известную архангельскую династию Штуцеров.

По одной версии, первым Штуцером на Руси был Якоб — прусский купец, которого занесло на службу в Архангельск.
По другой версии, в середине XVII века в Белом море, во время сильной бури, неподалёку от Архангельска затонуло «ганзейское» судно. Корабль выбросило на камни недалеко от берега. Над водой остались только мачты, и на них спаслись два человека. Одним из них был юнга Иоган Штуцер.
В Архангельске тогда уже существовала немецкая колония, где этот юнга и остался. Возможно, именно он и был отцом Якоба.

Но самое интересное начинается дальше. Штуцеры в Архангельске XVIII века служили при таможне и переводчиками. А это значит, что тут уже вполне можно осторожно пофантазировать на тему знакомства с Ломоносовым.

Отец учёного, Василий Дорофеевич, владел крупным парусным судном, на котором возил товары через государственные таможенные посты. В архивных записях Архангельской таможни обнаружены сведения, что 13-летний Михайло Ломоносов расписывался в таможенных книгах вместо отца и приказчиков.

Я совсем не исключаю, что где-то в тех же книгах рядом с подписью будущего Ломоносова может обнаружиться и подпись кого-нибудь из потомков Якоба Штуцера, оформлявшего Ломоносову накладную на импорт.

История — это не бронзовые памятники, стоящие отдельно друг от друга. Это одна большая адресная книга, в которой все рано или поздно оказываются на соседних страницах.

@gostev_future