Любимая рубрика «Считаем чужие деньги»

На Virus Bulletin 2007 в Вене американская коллега привезла первый iPhone — ещё залоченный под AT&T. Прямо в лобби отеля мы его начали ломать: проверяли сенсор пальцем, рукой в перчатке, а за обедом — варёной картошкой и сосиской.

За ужином рядом со мной оказался русскоязычный сотрудник Secure Computing. Разговор зашёл о киберпреступниках: западные безопасники уже вовсю изучали не просто код, а русских блэкхэтов — кто с кем связан, где живёт, кто в аварию попал. Звали сотрудника Дима Альперович.

Через четыре года, в ноябре 2011-го, Альперович вместе с Джорджем Курцем и Греггом Марстоном основал CrowdStrike. Он стал сооснователем и CTO — человеком, чья экспертиза в киберразведке и атрибуции атак легла в основу того, чем компания потом прославилась.

На старте фаундеры, скорее всего, владели почти всей компанией. Точных процентов публично нет, но начальная cap table могла выглядеть примерно так: Курц как CEO — 40–50%, Альперович как технический сооснователь — 25–35%, третий фаундер — остальное.

Дальше началась обычная венчурная механика. CrowdStrike привлекала деньги от Warburg Pincus, Accel, CapitalG и других фондов. Каждый раунд делал компанию дороже, но уменьшал доли фаундеров.

К IPO в 2019 году картина уже была совсем другой. Курц владел 10,5% компании. А Альперович не попал в таблицу Principal Stockholders, где раскрывают владельцев более 5%.

Это важная деталь. Если бы Курц и Альперович размывались строго пропорционально, Альперович, вероятно, тоже должен был бы остаться выше 5%. Но этого не произошло. Значит, либо его стартовая доля была ниже, либо он сильнее сокращал пакет до IPO, либо Курц как CEO получил больше дополнительных equity-грантов. Скорее всего, всё сразу.

В документах видны отдельные следы денег Альперовича. В 2015 году CrowdStrike выдала ему заём $1 млн под залог 720 720 акций. В 2017 году он вместе с Курцем участвовал во вторичной продаже: вдвоём они получили $11,4 млн. В 2018-м связанные с ними структуры участвовали ещё в одной продаже на $19,2 млн, но сумма Альперовича не раскрыта.

IPO прошло по $34 за акцию. Если у Альперовича было 1,5–3% компании, его пакет мог стоить примерно $90–185 млн. С опционами и RSU — больше, но точной публичной цифры нет.

Зато фонды посчитаны отлично. На IPO Warburg Pincus владел 30,3%, Accel — 20,3%, CapitalG — 11,2%. По цене размещения это примерно $1,87 млрд, $1,25 млрд и $689 млн. При капитализации CrowdStrike порядка $110–120 млрд в 2026 году эти пакеты в теории стоили бы уже десятки миллиардов.

Альперович ушёл из CrowdStrike в феврале 2020 года — всего через восемь месяцев после IPO. После ухода его продажи уже не обязаны регулярно раскрываться через Form 4, если он не оставался инсайдером или владельцем 10%+.

Поэтому его состояние нельзя посчитать простой формулой “доля на IPO × текущая капитализация”. Между IPO и 2026 годом были продажи, налоги, диверсификация и, возможно, перераспределение активов.

Реалистичная оценка его текущего состояния — примерно $500–800 млн. Консервативно — $400–700 млн. Верхняя граница — $900–950 млн, если он продавал меньше и сохранил существенную часть акций на росте с $34 до ~$500.

Для сравнения: Джордж Курц, оставшийся CEO, в мае 2026 оценивался Forbes примерно в $8,4 млрд.

Альперович прошёл классический путь технического сооснователя: начал с большой доли, сильно размылся за восемь лет раундов, частично вышел ещё до IPO, но всё равно получил солидные сотни миллионов долларов.

@gostev_future