Тот текст, который я повторяю каждый год около 8-9 мая.

ПРО СОЛДАТ-ОСВОБОДИТЕЛЕЙ
Я в Германии второй раз в жизни. За одним столом с пожилой дамой, старшей сестрой моей тогда будущей, а теперь бывшей свекрови. Простой вопрос:

— Откуда?

Услышав ответ про Россию и Москву, она была краткой, все было ясно из жеста и интонации, немецкий я тогда знала на уровне данкешён:

— Вон отсюда!

Мне даже показалось, что она плюнула в мою сторону. До сих пор не знаю, было ли это на самом деле или мое воображение рисует то, что ей так хотелось сделать.

Я была тогда так поражена, что странным образом дальше у меня белое пятно, я просто не помню, что было потом. Кажется, мы обе встали из-за стола, и вечер не заладился.

Для меня это было потрясение. Все немцы, встреченные мной до этого, каялись в чужих злодеяниях, просили прощения за своих дядьев и дедов, погибших/не погибших под Ленинградом, на Ладоге, у Курска, они плакали, они говорили, что им стыдно. Это была реакция, к которой я привыкла. Я знала, как себя вести. Гладишь по голове плачущего немца, говоришь, что он не имеет никакого отношения к тому режиму и что сын за отца не отвечает.

В этот раз я остолбенела. Причина такой реакции немки выяснилась много лет спустя.

Она была старшей девочкой в семье. Пятеро младших сестренок. Еще пятеро братьев. Отец, школьный учитель, имел обычную для того времени большую семью. Спустил как-то с лестницы партийного агитатора, за что поплатился и поехал со всем своим семейством в ссылку на восток без средств к существованию.

Ближе к так называемой победе и окончанию войны эта старшая сестра, оставшийся одна с младшими девочками в Силезии, по ту сторону фронта, решила пробиваться вглубь, к своим, на запад Германии. Им надо было преодолеть реку, Одер.

Советские солдаты-освободители легко согласились ей помочь перевезти малышек. Легко ли ей было согласиться с оплатой? Думаю, нет. Но она была юной красивой девушкой. А ее сестрички были совсем детьми. Выхода у нее не было. Она их всех переправила.

Сколько именно солдат и как ее насиловали, я не знаю. Знаю, что сестры ее боготворили, несмотря на ее скверный характер. Замуж она никогда не вышла. Всю жизнь прожила одна.

Умерла она в доме престарелых. Сойдя с ума.