Шереметьево вчера — филиал ада на земле. «А где сейчас не ад?» — спросите вы и будете правы.
⠀
Женщина плачет и обнимает мужчину перед входом, и наверняка у каждого промелькнула мысль, что это в последний раз. Мужчина в очереди на посадку по телефону говорит, что нужно провести стратсессию онлайн, и мне жутко от мысли, что он бросил всю свою жизнь здесь и улетел одним днём. Сотрудница аэропорта объявляет, что женщины и девушки Российской Федерации могут пройти на автоматический паспортный контроль без очереди. Мужчины не могут.
⠀
Позавчера я писала братьям, друзьям, бывшим парням. Радовалась, что большинство в безопасности. Радовалась, что отец не дожил — он бы не выдержал. Радовалась, что у меня нет мужа или сына — не выдержала бы я.
⠀
Многие говорят, что события откинули их к состоянию февраля. Меня тоже. Я тогда жила в Питере одна, потому что уехала подумать о жизни и отношениях в одиночестве. И вот в начале марта я еду в Пулково и рыдаю, потому что боюсь, что мой любимый человек уедет из страны, и я его больше никогда не увижу. Мы уже не вместе, но ещё не порознь, всё слишком сложно, потому что мы сами всё усложнили, а мне невыносимо больно даже от безосновательной мысли, что я не буду его видеть. Помню, что подумала тогда: «Пусть он тысячу делает всё то, что мне не нравится, но мы будем в одном городе, и я смогу его ощущать».
⠀
А позавчера я писала близким с мыслью: «Лишь бы ты был в безопасности». Вообще неважно, в одном ли мы городе, просто, пожалуйста, будь жив и счастлив. И позавчера я поняла, что моя детская жажда полностью обладать человеком сменилась желанием дать ему свободу. Теперь любовь — это не «я хочу быть рядом всегда», любовь — это «я хочу, чтобы ты был счастлив, свободен и в безопасности всегда».
⠀
Любовь — это честно и просто, как и все самые естественные вещи на земле. Я не люблю фразу «Любовь победит», потому что любовь ни с кем не сражается. Она либо есть, либо нет. И в самые тёмные времени её во мне больше, чем когда-либо.