Попался журналистский анонс, сообщающий о книге «Пугачевщина: политическая семиотика бунта в эпоху Просвещения». Я эту книгу не читал, поэтому нижеследующее надо понимать как касающееся не книги как таковой (уверен, там тонкий анализ - семиотика, как-никак), а именно анонса, где сказано, что книга "предлагает увидеть в Пугачевском восстании радикальное, но при этом крайне прогрессивное для своей эпохи демократическое движение..." и задается вопросом о том, был ли лидер восстания "героем «темных масс» или харизматичным электоральным политиком, предвосхитившим институт президентства в США". Так получилось, что на первом курсе Новосибирского ун-та я писал курсовую на тему "Идеологическая борьба... [и какая-то характеристика периода с указанием на Пугачева и царизм, не помню уже]". Надо уточнить, что мои преподаватели в НГУ с самого начала понимали, что я по призванию был не историк, а политолог. Поэтому поощряли мой интерес к подобным темам и оценивали на "отлично", хотя в глубине души, полагаю, потешались над глупыми анахронизмами наивного студента. В этой курсовой как раз делался вывод о том, что пугачевщина была крайне прогрессивным для своей эпохи демократическим движением, делавшим ставку на массовую политическую мобилизацию. Этот вывод вытекал из моего анализа пугачевских "манифестов", как и в затронутой книге. Слова "семиотика" я тогда не знал, но тексты проработал весьма тщательно. "Манифестов" было довольно много. В основном они были обращены к меньшинствам, сыгравшим в восстании особую роль - казакам, калмыкам, башкирам, киргизам (т.е. казахам) и пр., с обещанием всяких привилегий для них после победы. Однако был и один короткий текст, датированный 31 июля 1774 г. и обращенный к значительно более широкой и действительно массовой категории, крепостным. Далее, чтобы не превращать это в лонгрид, просто приведу этот текст целиком: "Божиею милостию мы, Петр третий, император и самодержец всероссийский и прочая, и прочая, и прочая. Жалуем сим именным указом с монаршим и отеческим нашим милосердием всем, находящимся прежде в крестьянстве и подданстве помещиков. Быть верноподданными рабами собственно[й] нашей короне и награждаем древним крестом и молитвою, головами и бородами, вольностию и свободою вечно казаками, не требуя рекрутских наборов, подушных и прочих денежных податей, владение[м] землями, лесными, сенокосными угодьями и рыбными ловлями, и соляными озерами без покупки и без оброку и свобождаем всех прежде чинимых от злодеев дворян и градских мздоимцев-судей крестьянам и всему народу налагаемых податей и отягощениев. И желаем вам спасения душ и спокойной в свете жизни, для которой мы вкусили и претерпели от предписанных злодеев-дворян странствие и немалые бедствии. А как ныне имя наше властию всевышней десницы в России процветает, того ради повелеваем сим нашим именным указом: кои прежде они дворяне в своих поместьях и вотчинах, оных противников нашей власти и возмутителей империи и разорителей крестьян ловить, казнить и вешать и поступать равным образом так, как они, не имея в себе христианства, чинили с своими крестьянами. По истреблении которых противников и злодеев-дворян всякий может восчувствовать тишину, спокойную жизнь, коя до века продолжаться будет." Для вывода о том, что Пугачев предвосхитил институт президентства в США, у меня не хватило фантазии (элементарная научная порядочность, культивировавшаяся в НГУ, даже не позволила сказать, что он предвосхитил большевиков). Но ведь вывод напрашивается, согласитесь.