Малыш
Вы знаете мультик про Лунтика? Он родился на Луне, упал на Землю и нашел здесь свой дом и настоящих друзей.
Я думаю, что он такой не один. Однажды с Луны на Землю упал малыш.
Сначала ему казалось, что вокруг нет ни души, он никому не нужен и ему было ужасно одиноко от этого.
На Землю Малыш попал ночью. Присмотревшись, он заметил вдалеке огни и пошёл к ним.
Так он попал в город, огромный, как океаны на его родной Луне. Хотя Луну он не успел особо изучить, а океан видел лишь один раз, это огромное скопление жилищ напомнило ему о родном крае.
Язык местных жителей показался Малышу достаточно простым. Город (так тут называли такие большие скопления жилищ, иных строений, и множества-множества людей) носил гордое имя, Москва. Еще ее называли Белокаменная или Первопрестольная.
Малышу стало интересно узнать, откуда взялись все эти имена. Будто бы случайно Малыш попал в здание, где жило много-много, сотни, а то и тысячи существ, которых люди называли книги. Говорили, что в них хранятся тайны, а сами они – сокровища.
Из книг Малыш узнал многое и о Земле, и о родной Луне, о людях, населяющих планету, о континентах, странах и разных городах, селах, деревнях. Он узнал, почему Москву называли Белокаменной и Первопрестольной.
Но куда более интересно ему стало узнать, почему о тех женщинах, которые подарили человечеству новую жизнь, местные жители говорили, “Разродилась от бремени”.
Вот это слово, “бремя”, как-то смутно беспокоило Малыша.
“Если женщина беременна, она носит в себе дитя. И это таинство и волшебство. А бремя, ноша – это же тяжесть, это что-то нехорошее.
Почему же о рождении ребенка говорят “разродилась от бремени”?”
И Малыш стал больше читать именно о том, как женщина может зачать, выносить и родить дитя. В глубине души Малыш ассоциировал себя с каждым рождающимся ребенком на Земле и сам бы хотел стать новорожденным, а не случайно упавшим с Луны потеряшкой. Он представлял себе, как там, дома, о нем волнуется мама.
“Ведь если я существую, значит, меня родили. А родить может только женщина. Где же моя мама?” — задавался вопросом Малыш, но больше всего ему хотелось узнать, почему же все-таки в том языке, на котором говорят в этом городе и в стране, ставят знак равенства между “беременная” и “несущая бремя”.
Как-то раз Малыш заметил сидящую на скамеечке в одной из многочисленных московских аллей молодую женщину, которая, в отличие от многих других людей не изучала что-то в мобильном (Малыш быстро понял, что это такое), не читала книгу, не выгуливала собаку и не болтала с подругой. Она сидела одна, гладила себя по животу, пока еще не большому и не круглому, но беседовала она мысленно, как показалось Малышу, с тем, кто рос внутри нее.
Тогда Малыш решил, что ему необходимо с ней поговорить.
Это требовало от него недюжинной смелости и решительности, но он чувствовал, что так надо.
Подойдя к женщине поближе, Малыш попытался заглянуть ей в глаза.
— Здравствуй, тетя. Скажи, а ты беременна?
Тетя удивленно вскинула на него глаза и в них промелькнули враждебность и настороженность.
— Во-первых, — заговорила она строго, — незнакомым людям тыкать нельзя. Во-вторых, кто ты такой и откуда взялся? И в-третьих, тебе-то что, беременна я или нет?
— Простите, — с искренним сожалением заговорил Малыш. — Меня зовут Малыш и я… тут совсем недавно. А спрашиваю я потому, что вы словно бы общаетесь с ним… с ребенком. И я хотел бы узнать, почему про беременность говорят “бремя”. Это же как ноша, то, что тяжело и хочется бросить.
Вот вам, тётя, хочется его бросить?
Кивком головы Малыш указал на ее живот.
Он не сразу понял, почему тётя побледнела и гневно сжала губы.
Когда Малыш решил, что она уже не ответит, и хотел уйти, женщина неожиданно заговорила:
— Бременем ее называют те, у кого беременность нежелательная. Я вот думаю сделать аборт.
