#Каннибализм

Всё остановилось.
Вкус во рту Кродаса - сладкий, металлический, богатый - внезапно стал отвратительным. Он почувствовал на губах не тепло жизни, а липкую, остывающую слизь. Он увидел результат. Не акт любви, а полость. Рваную, многослойную яму в прекрасном плече, где слоями, как в геологическом разрезе, виднелись: синевато-белая плёнка фасции, обрывки тёмно-красных мышечных волокон, жёлтая пульпа жира и в глубине - обломок белой, чистой кости, увенчанный обрывком тёмно-багровой артерии.
А ниже - голова Наоки, лежащая в неестественном повороте, и взгляд, полный пустоты, устремленный куда-то мимо него, в никуда.
Осознание ударило, как обухом по черепу. Он не целовал. Не любил.
Он разбирал на части. Слой за слоем. Кожу, нервы, вены, мышцы, кость.
С глухим, животным воплем, в котором смешались ужас, отвращение и немой крик о потере, Кродас отпрянул. Он смотрел на свои руки, испачканные в том, что секунду назад было Наоки. На свою жертву, превращенную в обглоданный обрубок. На пир, обернувшийся похоронами.
И тишина комнаты звенела одним-единственным звуком. Костяным стуком падающей головы, который теперь навсегда отпечатался в его собственном черепе.