Gnevusheva Evgeniya /фотограф

Посмотрела фильм «Билл Каннингем Нью-Йорк» — и сижу в полном, звенящем восторге. 🤍
Я безумно люблю биографические фильмы и истории успеха, которые вдохновляют не громкими лозунгами, а самой жизнью. Но этот человек... это что-то невероятное.
Билл посвятил всю свою жизнь ремешку камеры, велосипеду и искусству. Он обожал красивые, неординарные вещи, ловил на улицах Нью-Йорка истинную моду и уникальный стиль, видел то, мимо чего другие просто проходили. При этом сам оставался до дрожи скромным, простым, абсолютно не пафосным человеком, для которого материальный мир словно не существовал.
Смотришь на такое чистое служение своему делу — и внутри всё замирает. Настоящее творчество всегда про свободу и про преданность. Потрясающий фильм. Если не смотрели — от всей души рекомендую. ✨

Channel photo updated

Ну,что сдала все проекты, время браться за новые. Думаю,что возьму парочку осенних прогулок.

Девочки, сегодня хочу показать вам эту серию и поговорить о вопросе, который, кажется, может однажды прийти к женщине после рождения ребёнка: «А кто я теперь?»
Когда весь мир крутится вокруг маленького человека, себя иногда будто отодвигаешь на потом. Не специально — просто так складывается жизнь. А потом вдруг хочется снова услышать собственный голос. Почувствовать своё тело не только как то, которое заботится, кормит, носит на руках, а просто как своё.
Эта съёмка для меня не про «вернуть всё, как было». Да и нужно ли? Мы меняемся. И после материнства можно не возвращаться к прежней себе, а знакомиться с новой.
С той, в которой есть и мама, и женщина. Нежная, уставшая, сильная, чувственная — иногда всё это в один день, а иногда по очереди.
И мне очень хочется напомнить: материнство не забирает у женщины её чувственную часть. Она может просто ждать бережного приглашения — без спешки, без требований, без чужих «тебе уже пора».

И самое интересное — эта съёмка родилась совершенно спонтанно. У нас был фонарик, тесная ванная и внезапная мысль: «А давай попробуем».

Мы так долго учимся быть удобными, что однажды начинаем путать себя — с версией, которую не осудят.
С детства понемногу стираем лишнее: громкий смех, острый ответ, желание быть замеченной. Прячем характер, смягчаем взгляды, запираем свою тень — будто любовь можно заслужить, если стать достаточно правильной.
Но всё спрятанное не исчезает. Оно ждёт за дверью. И иногда «плохая девочка» — это не та, что хочет всё разрушить. Это та, которой слишком долго не разрешали жить. Та, что выходит наружу, когда хорошая девочка уже стёрлась до нитки.
Мне близок этот тёмный, дерзкий язык — нуар, чёрный, красный, резкий свет. В нём есть то, о чём не всегда получается сказать прямо: напряжение между «будь хорошей» и «я больше не могу предавать себя». Красный здесь — не декор. Это пульс. Тень — не порок, а часть целого. А бунт порой оказывается первым вдохом после долгого молчания.
Мы боимся собственной тени — и всё же хотим, чтобы нас принимали целиком. Но как принять другого, если мы сами вырезаем из себя всё, что кажется неудобным?
Может быть, свобода начинается не с того, чтобы стать лучше. А с того, чтобы перестать отрезать от себя живое — ради чужого спокойствия.
И спросить себя: если я больше не стараюсь понравиться — кто я?