45 глава
Умар
Приехав в гостиницу, мы едва переступили порог, а у меня уже срывало крышу. Мили всегда была притягательной, но сейчас она казалась особенно нежной и красивой — такой хрупкой, что хотелось схватить её, прижать к себе и больше никогда не отпускать. Мне чертовски хотелось зарыться в неё, раствориться в этой девушке, жить в каждом её вздохе.
Видимо, мой взгляд стал слишком бешеным, слишком откровенным — Мили изогнула бровь, будто спрашивая: «Что с тобой?» А когда до неё наконец дошло, что творится у меня в голове, она метнулась к сумке, схватила что-то и, не оглядываясь, рванула в ванную, пытаясь захлопнуть дверь.
Я, чёртов упрямый муж, не дал ей этого сделать — толкнул дверь, которую она не успела закрыть. По её ошарашенному взгляду я понял: она не ожидала такой резкости.
— Умар, не подходи! — крикнула она, выставив вперёд бутылку, словно это могло меня остановить. В её голосе звучала не злость — в нём был страх.
— Это ещё почему я должен не подходить? — шагнул я ближе, стараясь говорить спокойнее, хотя внутри всё кипело. — Мы с тобой всегда вместе принимали душ. Всегда. И я не собираюсь это менять.
— Ты не собираешься, а я собираюсь! — выпалила она, и в этом голосе было не упрямство, а что-то гораздо более горькое. Если я хорошо знал свою женщину, то дело было вовсе не в капризе. Проблема снова касалась её тела — но на этот раз она казалась ей куда страшнее, чем раньше.
Я медленно подошёл, без резких движений, и мягко забрал бутылку из её дрожащих пальцев. Потом прижал её к стене — не грубо, а так, чтобы она почувствовала: я здесь, я рядом, и никуда не денусь.
— В чём дело, малыш? Что-то опять не так? По-моему, вчера ночью всё было хорошо. Что случилось за один день?
Она посмотрела на меня так, будто я спросил самое невыносимое.
— Потому что я вся в шрамах, — выдохнула она наконец, и эти слова прозвучали как приговор. — Вчера ночью было темно, только тусклый свет… А если мы будем вместе принимать душ, ты увидишь меня при полном свете. И тебе это не понравится, я гарантирую.
Услышав это, я почувствовал, как сердце будто разорвалось на части. Как она могла хоть на секунду подумать, что для меня эти шрамы — недостаток? Как могла поверить, что они способны отнять у неё хоть каплю красоты в моих глазах?
Я взял её за подбородок, заставляя посмотреть прямо на меня.
— Ты — совершенство, Мили, — прошептал я, стараясь вложить в эти слова всю свою правду. — Ты прекрасна. Самая красивая женщина на свете. Для меня ты — как богиня. И если ты думаешь, что я перестану видеть эту красоту из-за шрамов, ты совсем меня не знаешь.
Она хотела отвернуться, спрятать глаза, но я не дал.
— Эти шрамы… Они появились из-за меня. Ты ни в чём не виновата. Совсем ни в чём. И если вдруг ты забыла — на мне тоже есть шрамы. Да, моя боль была не такой огромной, как твоя. Но я тоже весь в отметинах. И ты ведь не перестала меня любить из-за них?
Она замерла, а я продолжил, не сводя с неё взгляда:
— Я кроме тебя никого не вижу. Вообще никого. Неужели ты могла подумать иначе?