Отдельно про учительницу химии. Оооох. В общем, на химию ходить было страшно. Наша учительница, грозного вида массивная немолодая женщина, держала всех в постоянном оцепенении, и эта способность у неё была развита до уровня «Сталин». Это не тот случай, когда учитель «мог унизить» или что-то такое, это тот случай, когда ты просто боялся существовать, и всяких попыток понять, почему вообще так происходит, боялся ещё больше, как мыслепреступления.
Атмосфера на уроках была чудовищно серьёзной, будто у нас партсобрание или научная конференция. Её кафедра ещё возвышалась над всеми (все остальные учителя обитали с нами в одной горизонтальной плоскости), и она грозно взирала с неё как какой-то жуткий генсек.
Соответствующим был и её язык: он был исключительно официальным, и даже дважды два она объясняла так, что ничего не было понятно. Мысли переспросить даже не было - во-первых, ты боялся в принципе обозначать своё присутствие, а во-вторых, ты знал, что и со второго раза ничего не поймёшь.
Ещё она любила обороты вроде: «... многие из вас наверняка меня спросят, возможно ли выведение сроков выполнения данной работы за оговорённые ранее временные промежутки с последующей сдачей её в любой другой установленный расписанием день, при условии отсутствия вследствие этого препятствий для учебного процесса? И я отвечу: да, можете».
Тут не было в принципе вот этого конфликта из серии «если ты не справляешься, то ты разгильдяй», тут как будто само собой подразумевалось, что «если ты здесь, то ты здесь не случайно. Молись, чтобы не оказалось наоборот...». Этого всего, конечно, не говорилось, но ощущение было очень чётким.

Из-за всей этой жуткой серьёзности на самом первом уроке по химии я испытал странное ощущение (уверен, что его разделило бы большинство одноклассников), что я каким-то образом уже пропустил год химии. Как будто мы начали с середины учебника, и предполагалось, что ты «должен уже что-то знать». И это предположение только росло, как опухоль, в процессе обучения.

Как я смог пройти через три года этого, я без понятия. Я не то что был плохим учеником, меня едва ли можно было назвать учеником вообще (хотя двойки и - ого! - тройки были вполне реальными). Если представить, что это было математикой, а не химией, то можно сказать, я не знал сложения и вычитания.
Я не знал НИЧЕГО.