Вчера Путин и Трамп поговорили по телефону полтора часа, и Трамп сразу объявил, что Россия поставит более 300 тысяч тонн дизеля немедленно, 500 тысяч в ноябре, еще миллион следом и до 3 миллионов в зависимости от состояния НПЗ. Минфин США тут же выдал лицензию до 7 апреля 2027 года.

Для рынка это скромный объем. 800 тысяч тонн за два месяца дают около 6 миллионов баррелей, то есть полтора дня американского потребления, и Трамп назвал цифру в тоннах, видимо, потому, что так она выглядит внушительнее. Для России сделка почти ничего не стоит, поскольку запрет на экспорт был ее собственной мерой, и дизель мог вернуться на рынок с 1 ноября без всякого звонка. Москва, судя по всему, получила скорее опцион, чем обязательство, ведь оговорка про состояние НПЗ позволяет в любой момент сократить отгрузки со ссылкой на ремонты.

Если объемы вторичны, главный предмет сделки, вероятно, связан с ударами по российским НПЗ. По информации из окружения Трампа, Зеленский проигнорировал около шести просьб их прекратить и предложил взамен взаимный отказ от ударов по энергетике, однако в Вашингтоне такую симметрию не признали. В Майами Уиткофф и Кушнер заранее предупредили украинскую делегацию о звонке и, по словам украинского чиновника, пригрозили отключить разведданные. Можно допустить, что лицензия задумана как рычаг давления на Киев. Трамп показывает, что получит топливо в обход Украины, и привязывает свою цифру к дронам, так что при срыве поставок у Белого дома появляется готовый виновный.

Для Москвы политический выигрыш, видимо, важнее нефтяного. С февраля 2025 года ее главной задачей было оторвать отношения с Вашингтоном от украинского вопроса, и теперь Трамп впервые договаривается с Кремлем о сделке, в которой Киев выступает помехой, а не участником. Платит Москва немногим, поскольку Путин лишь «с пониманием» отнесся к части американских предложений и не взял обязательств возобновлять переговоры. Но развязанные отношения освобождают и самого Трампа, и ничто не мешает ему в следующий раз пойти по Украине в противоположную сторону, не боясь потерять дизельный канал.

Мотивы Киева, вероятно, определяет календарь американских выборов. Зеленский публично не называет их причиной отказа, но в августе он говорил, что американские переговорщики «не успели до выборов», и называл самым активным периодом дипломатии время с конца 2026 до лета 2027 года. Расчет понятен, поскольку после ноября Трамп может потерять обе палаты и стать хромой уткой, а прогнозные рынки дают демократам обе палаты с вероятностью 66%. Для Белого дома это, скорее всего, выглядит как работа на оппонентов, ведь удары по НПЗ поднимают цену дизеля, главную предвыборную уязвимость республиканцев. Сделка с Путиным в такой трактовке становится ответом Киеву и способом переложить ответственность за дорогое топливо на украинское лобби и европейцев.

Внутри Запада сделка бьет по консенсусу сильнее, чем по рынку. Закон имени Грэма Трамп подписал за три недели до этого, а теперь сам открывает рынок для российского топлива, и это лишает Вашингтон аргументов в разговоре с Индией о пошлинах. Часть европейских стран связывала выпуск своих запасов дизеля с сохранением американских санкций, и этот довод исчез.

Демократы тоже в неудобном положении, поскольку избиратель голосует за цену на заправке, а не за пафос о Киеве. Сама партия расколота по Украине, а победа в Конгрессе не отменяет президентского вето. Поэтому Москве выгодно закрепить лицензию и канал связи до 3 ноября, а 18 октября Трамп решает судьбу пошлин по закону Грэма. Лицензия действует до апреля и переживает выборы, и открытым остается вопрос, кто к этому сроку сильнее зависит от дизеля, Трамп с ценами на заправках или Кремль с НПЗ под дронами.

Подпишись на Башни