🛢ОПЕК оставила квоты, а рынок оставил надежду.
ОПЕК+ не стала менять ноябрьские квоты. Семь стран — Россия, Саудовская Аравия, Ирак, Кувейт, Казахстан, Алжир и Оман — сохранили прежние уровни добычи. Эмираты, напомним, вышли из картеля в апреле этого года.
И это на фоне когда Ближний Восток не может нормально вывезти топливо. США рассматривают возможность закрыть часть поставок, а Европа просит ослабить стандарты качества.
Для России потолок остался на отметке 9,949 млн баррелей в сутки без учёта газового конденсата. На бумаге возможность добывать больше. В реальности в августе наша страна добывала 8,718 млн баррелей в сутки, то есть на 1,23 млн меньше квоты. По оценке МЭА, в сентябре показатель снизился примерно до 8,36 млн баррелей — почти на 1,6 млн ниже разрешённого уровня.
Иными словами, российская квота уже выглядит не ограничением, а свободным парковочным местом: формально есть, но машина почему-то не едет.
Важно не путать добычу, доставку и переработку. Квоты ОПЕК+ регулируют добычу сырой нефти, а кризис разгорается на рынке нефтепродуктов — прежде всего дизельного топлива. И здесь проблема не только в том, сколько нефти добыли. Проблема в том, сколько удалось переработать, вывезти, застраховать и довезти до покупателя.
🛢Мировой рынок одновременно получил несколько ударов:
✅ поставки нефтепродуктов с Ближнего Востока резко сократились;
✅Ормузский пролив работает с серьёзными ограничениями;
✅часть российских НПЗ столкнулась с перебоями и ремонтами, и Россия ограничила экспорт дизеля;
✅выросли страховые и фрахтовые расходы;
✅запасы в США и Европе опустились к многолетним минимумам.
По данным МЭА, в августе совокупный экспорт дизтоплива с Ближнего Востока и из России год к году упал на 75%.
По оценке S&P Global Commodities at Sea, с 1 по 24 сентября российский морской экспорт дизеля сократился до 448 тыс. тонн — на 16% ниже августа и на 37% ниже июля.А экспорт дизеля через российские черноморские порты на неделе 17–24 сентября вообще впервые за историю наблюдений упал до нуля.
Российское правительство продлило ограничения на экспорт дизельного топлива для производителей до конца октября. Объяснение на поверхности – приоритет внутреннего рынка и повышенный спрос в период уборочной кампании. Сначала обеспечить своих, потом продавать внешнему рынку. Особенно когда внутренние цены и так требуют постоянного административного присмотра.
Но у этой логики есть цена.
Россия одновременно: добывает нефти меньше своей квоты ОПЕК+, ограничивает экспорт дизеля и теряет часть морских поставок из-за рисков в Чёрном море. В итоге недополучает экспортную выручку, при этом остаётся одним из ключевых поставщиков, без которого мировой рынок не может быстро восстановить баланс.
Получается эдакая ловушка: нефть нужна для денег, дизель — для внутренней экономики, экспорт — для мирового рынка. При этом инфраструктура и соображения безопасности кричат: «Выберите что-нибудь одно».
ОПЕК+ сохранила квоты не потому, что на рынке всё идеально. Скорее наоборот: альянс понимает, что формальные потолки всё меньше отражают реальную физическую доступность топлива.
Страны Персидского залива в августе добывали значительно меньше своих квот из-за кризиса вокруг Ормузского пролива. Россия тоже не выбирает разрешённый объём.
То есть глобальный рынок сейчас живёт в режиме, где таблица ОПЕК+ это всего лишь благие намерения. Реальность, перевозимая танкерами и бензовозами иная. А может стать совсем иной.
Квота — это разрешение добыть. Но она не гарантирует: работающих нефтепроводов, целых НПЗ, свободных портов, доступных танкеров, безопасные маршруты и, самое главное, покупателя с деньгами! Можно выдать рынку ещё миллион разрешений на добычу, но, если дизель застрял между заводом и портом, трактор от этого не поедет.
🇺🇸На фоне рекордных цен США обсуждали полный или частичный запрет на экспорт дизельного топлива!Для американского рынка это могло бы временно снизить цены на
Вот такая современная энергетическая политика: каждый спасает свой рынок, перекрывая трубу соседу. А потом все вместе удивляются, почему в системе упало давление.
В результате дизель превращается из обычного продукта в стратегический ресурс — почти как газ в разгар отопительного сезона.
Что дальше ❓
🔛 Дефицит дизеля, вероятно, сохранится и после окончания уборочной кампании.
Сезонный спрос снизится, но быстро восстановить нефтепереработку и экспортную логистику невозможно.
🔛 Цены на топливо будут поддерживаться не только стоимостью нефти. Расти могут переработка, фрахт, страховка, премии за риск и стоимость самого дефицита.
🔛 Для Европы это означает более дорогую логистику, транспорт и аграрное производство. Дизель — это не столько авто. Это грузовики, тракторы, генераторы, строительная техника и т.п.
🔛Для России экспортные ограничения действительно могут временно насытить внутренний рынок. Но одновременно они уменьшают валютную выручку нефтекомпаний и усиливают зависимость от ручного регулирования.
Если морские поставки России продолжат сокращаться, мировой рынок потеряет ещё один крупный источник дизеля. Тогда европейская премия за российское топливо будет заменена премией за любое доступное топливо — и платить её будут все.
✍️✍️✍️✍️✍️
Нынешний кризис — это уже не какая-то проблема просто дорогой нефти. Это было бы слишком просто.
На дворе кризис переработки, запасов и логистики.
Сырой нефти предостаточно.
Но между баррелем в земле и литрами в баке слишком много узких мест.
А вот это и есть настоящий топливный кризис.
Не когда бензин внезапно исчезает с заправок – это маловероятно, а когда случается, то почти всегда кратковременно. А когда весь мир вроде производит нефть — и всё равно начинает торговаться за каждую цистерну дизеля.
Финансовый караульный в ТГ | в МАХ
