Россия достигла рубежа, где прежний статус энергетической сверхдержавы потерял всякий смысл. Один регион за другим накрывает топливный кризис: в Крыму и на Сахалине бензин исчезает или уходит строго по двадцать литров в руки, в Поволжье и Ростовской области выстраиваются очереди, а в Приморье и Забайкалье независимые заправки закрываются. Чтобы сдержать рост цен и пустые колонки, Москва продолжает поставлять нефть в Беларусь со скидкой, а затем выкупает обратно уже переработанный бензин, которого внутри страны все острее не хватает. Минск никаких встречных льгот не дает и продает строго по рыночным ценам. Одновременно власти ввели и неоднократно продлевали запрет на экспорт — мера, которая звучит как анекдот, ведь теперь это не результат санкций, а уязвимость от собственной нехватки продукта даже для внутренних нужд.

К началу июня 2026 года ситуация обострилась из-за плановых ремонтов на НПЗ и последствий предыдущих потерь мощностей. Продажи белорусского бензина на Петербургской бирже только за первые двадцать два дня мая выросли в 58 раз к прошлому году и достигли 17,3 тысячи тонн. Правительство ведет переговоры о дальнейшем увеличении объемов и рассматривает дополнительные выплаты по демпферу, включая белорусские поставки. Даже если весь возможный импорт из соседней страны будет задействован, он закроет менее десяти процентов месячного российского спроса в два миллиона тонн.

Переработка внутри страны сократилась заметно. В сентябре 2025-го 38 процентов мощностей первичной обработки стояли, производство бензина упало на миллион тонн, а дефицит на внутреннем рынке достиг двадцати процентов от обычного потребления. Проблема началась с Дальнего Востока и юга, затем затронула десятки субъектов. На юге закрылось 14 процентов независимых станций, в Крыму ввели лимиты и фиксацию цен, в Хабаровском крае водители составляли списки на заправку. Биржевые котировки АИ-95 неоднократно превышали 80 тысяч рублей за тонну, розница по стране выросла на 10 процентов за 2025 год, а в отдельных регионах добавила еще 5-10 процентов к весенним уровням 2026-го.

Запрет на экспорт, который действовал с перерывами с 2024-го и продлевался до августа 2026-го и дальше, стал прямым признанием внутренних проблем. Раньше излишки уходили за рубеж и приносили валюту, теперь даже сезонный спрос плюс поврежденные заводы создают дыру, которую приходится закрывать административными барьерами. Нефтегазовые доходы бюджета остаются на уровне 23 процентов, но вместо вложений в глубину переработки они уходят на субсидии, компенсации и премии импортерам.

С Беларусью выстроилась схема, где все преимущества на одной стороне. Российская нефть поступает дешевле, местные заводы работают стабильно и возвращают продукт по полной стоимости. В октябре 2025-го биржевые объемы выросли в 47 раз до 36,5 тысячи тонн, в ноябре — в семь раз за первые недели, а к маю 2026-го импорт продолжал бить рекорды. Власти просят нарастить поставки до 300 тысяч тонн в месяц и готовы доплачивать из бюджета. В обратную сторону работают только рыночные правила — скидок нет, преференций тоже.

Такая конструкция вскрывает фундаментальные проблемы России. Атаки на заводы показали уязвимость концентрированных мощностей, санкции заблокировали доступ к современным технологиям углубления переработки, а растущий внутренний спрос от военного сектора и сельского хозяйства съел прежние избытки. Вместо того чтобы инвестировать в собственные НПЗ и контролировать цепочку до конечного продукта, приходится платить соседу за переработку своего сырья и мириться с тем, что даже в рамках союза баланс выгоды односторонний.

Этот цикл закупок по сниженным ценам в одну сторону и по полному рынку в другую окончательно закрывает эпоху, когда Россия диктовала энергетические правила миру. Теперь зависимость России от чужой переработки превратилась в инструмент выживания на своих заправках, а все запреты и надбавки только подчеркивают, насколько глубоко приоритеты отрасли сместились от экспортного доминирования к борьбе с внутренним дефицитом.

@ex_trakt