Доверься молнии.

— Доверься молнии…
Смешавшиеся друг с другом внизу нечеловеческие крики боли и ярости слились в одну непередаваемую какофонию. Небесное полотно заволокла непроглядная темень. Краем уха я слышу лязг металла, горечь выстрелов и непонятные кличи то ли отчаяния, то ли призыва не поддаваться ему. Крепче прижимаю мышцы к змееподобному упругому телу и чувствую, как с усилием сжимаю челюсти, бросая внимательный взгляд из стороны в сторону. Я не могу определить, какого цвета у него кожа, чёрная или синяя, однако ощущаю резкий взмах могучих и разрезающих воздух крыльев. Мы разворачиваемся. Сердце пропускает удар, когда я вижу когтистый серебряный рисунок — молния пронзила кучевую небесную ткань и исчезла в следующий же момент.

Шанс упущен.

В нескольких метрах от нас раздаётся каркающий хохот. Монстр, сотканный из тени, несёт на себе неприятной формы исполосованное собственными шрамами тело. Кристофер Паолини назвал бы его шейдом, а я знаю, что он владеет чёрной магией и одержим злыми духами, что заточены в его теле.

Чудовище стремительно приближается к нам и раскрывает свою зловонную пасть, целясь острыми клыками в крыло моего самого близкого в настоящий миг друга. От страха и гнева — а говорят, что они несовместимы! — я стискиваю зубы и тянусь, практически ложусь на длинную спину дракона. С кончиков напряжённых пальцев срывается ветряной поток, отталкивающий монстра назад, но я понимаю, что этого мало. Пока там, на земле, царствовало кровавое побоище между тысячами тысяч противников, здесь, в небе, столкнулись только две стороны, каждая из которых чётко осознавала: в живых останется лишь одна. В реальности бы я обязательно задала логичный вопрос, а что я здесь делаю, но во сне такая мысль меня даже не посетила.

Шейд снова издаёт грубый смех, похожий на карканье грача — так обычно смеётся большинство показанных в кинокартинах злодеев, предвкушающих победу. Мою грудную клетку внезапно пронзает сильный спазм — зубы летающего монстра из тени-таки впиваются в крыло, и я готова поклясться, что мои глаза сейчас метают молнии. Мысленно умоляя своего дракона держаться, я мгновенно цепляюсь взором за сотканное из мрака сотен убийств небо, замечая на одном из участков светлый проблеск. Время как будто замедляется, и я вскидываю руку.

Длинная яростная молния соскальзывает с чёрного облака и тянется к моей коже, я же, не мешкая, разворачиваюсь и направляю ладонь на шейда. Электрический разряд кончиками искр пронзает его тело, и смех обрывается. Я замечаю, как сотворенный из теней монстр начинает распадаться на части и исчезать, поглощённый пространством.

Этого всё ещё недостаточно.

— Доверься молнии…
Я прижимаюсь к шее дракона, и мы набираем скорость. Несмотря на рану, его размах крыльев остаётся прежним, как и его угол полёта — на подкорке моего сознания средоточие обжигающей гордости и благодарности за то, что друг у друга именно мы. Спиной чувствую наполненный ненавистью взгляд шейда, — он нас догоняет — и вдруг меня настигает идея.

Дракон не произнес ни слова, я тоже крепко сомкнула губы. Иногда мне казалось, что мы понимаем друг друга по эмоциям, мимолётным порывам и открытым только для нас собственным мыслям. Мы знаем, что идём на огромный риск. Он замедляется и разворачивается в воздухе. Я вижу молниеносное приближение шейда — ещё чуть-чуть, и он нас просто протаранит…

«Сейчас».

Мы внезапно ныряем вниз и перемещаемся на несколько секунд в прошлое. Я поворачиваю голову, и мои глаза выхватывают ещё один заметно посветлевший небесный участок. Я не контролирую свою руку, она сама тянется вверх. Росчерк молнии, напоминающей сияющие вены, затрагивает будто бы половину неба и скользит к моей ладони.

Я чувствую растерянность шейда. Он знал, что не убил нас, а потому не мог допустить, чтобы мы ушли живыми. Мы снова разворачиваемся, и я чуть-чуть меняю цель — на этот раз сильнейший природный, но магический разряд пронзает его сердце. Он замирает. Неверие отражается в его глазах, когда его тело медленно начинает превращаться в пепел. Я смотрю. Смотрю на то, как до смешного аккуратно