Не знаю, зачем я работаю с картинкой в дополнение к тому, что собираюсь сейчас писать. Наверное, для красоты. Или для компенсации того текста, что слетит с моего рукописного языка.

Я уже говорила, неоднократно, что русскоязычный тёмный романтизм видится мне требующим внимания и серьёзной доработки. Вот и сейчас, перевернув последнюю страницу «Коллекции тёмных историй» с двенадцатью рассказами в серии «лучших романов о любви по версии редакции Mainstream», мне снова отчаянно хочется сесть за пока ещё не существующее рабочее место в этой редакции. Хотя бы для того, чтобы помочь тёмному романтизму. Возможно, я и правда слишком искушённая. Но лучше признаться в этом, чем в том, что мне понравились все двенадцать рассказов, к написанию которых приложили руку и те авторы, чьи книги у меня уже есть.

Изменилось мало что. К вопросам, что делали корректоры, если не заметили в отдельных моментах элементарные запятые, в моей голове возникали дополнительные: почему снова не убрали повторы, почему ангелы с пятисотлетним жизненным опытом решили, что лучший способ освободить заточенного в статуе Люцифера, это поцеловать его, потому что «поцелуй» — слишком просто.. почему клинического психолога возбуждает страх своей пациентки и почему эта пациентка поддаётся страсти одновременно с фобией. Один из рассказов, кстати, был неплохо написан, пока я не дошла до момента, когда взрослый, вроде бы состоявшийся комиссар сказал: «..сейчас я жёстко выебу тебя..». Понятно, что мы должны были испугаться, но лично меня это насмешило.

Я негромко вздыхаю, перекатывая на языке странную смесь разочарования и раздражения, и возвращаюсь к тем рассказам, которые мне действительно понравились.

Джек Тодд, «Покаяние». На мой вкус, единственный автор, который в принципе знает, что такое «рассказ» и что в него необязательно пытаться вставить абсолютно весь опыт персонажа, ведь это просто один временной момент из его жизни. По-прежнему плавный, мягкий слог и по-настоящему заводящие взрослость и порочность ситуации «искупить такой грех будет непросто..» и прижавшихся к её телу бёдер в маленькой исповедальне. Хорошо. Красиво. И мрачно.

Мэри Влад, «Как быстро ты бегаешь?». Ещё один автор с лёгким, вполне себе плавным повествованием и — ура! — объяснением базовой логики поведения персонажей. Она была воспитана в строгости и требовательности, она должна быть лучшей студенткой всего факультета, и неудивительно, что именно она не повелась на его обаяние. И неудивительно, что его это так заинтересовало. Помимо прочего, Мэри создала отменную атмосферу: ночной лабиринт под сводами полуразрушенного здания, тревога смешивается с адреналином и.. вожделением от хриплого «мне остановиться, Айви?». Она не говорит «нет», поэтому он уже не остановится. Грамотно. Интересно. И заводяще.

Влада Мишина, «Воспитание члена парламента». Я бы не смогла отнести этот рассказ к «тёмному романтизму», скорее это своеобразное развитие «от секса до любви», потому что «Воспитание» затрагивает не только тело, но и чувства. Как хорошо, как много было сказано в тихом, хрипловатом «не знаю» в ответ на вопрос, зачем он её сюда притащил.. Это было по-взрослому. Гораздо взрослее, чем «просто» и «как я блядски этого хотел» от какого-то наследника мафии в рассказе «Приручая безумие». Драматично. Игриво. И издевательски.

Собственно, и всё.
Практически всё.
Как ни удивительно, отдельно я бы отметила Ноа Хоуп, «Для него». Того самого автора, на чью книгу («Тёмный защитник») я не так давно злилась. Она по-прежнему местами вызывает вопросы, её персонажей по-прежнему шатает из предложения в предложение вроде «ты минуту назад была в шоке от его одержимости и посчитала всё ложью, нафиг ты уже говоришь, что любишь его?», но в рассказе, в более коротком формате прозы, это не так заметно, как в романе, и сглаживается действительно приятными рейтинговыми сценами.

Напоследок ещё раз пущу скупую слезу: я бы продолжила знакомство с Деймоном и Бернадетт из «Покаяния», но полноценной истории, увы, теперь не существует даже в сети.