К слову, об управлении. В этой истории Джек очень хорошо управляет контрастом — позволяет читателю увидеть историю не только со стороны главных персонажей, но и со стороны их жертв. Это вызывает огромный резонанс, когда ты уже вроде бы привык к идее творчества, а потом тебя резко разворачивает к себе «нормальный» человек и кричит «очнись!».

История пропиталась символизмом, удовольствием в боли и абсолютным обесцениванием человека как человека. Зато возросла его ценность как холста — и бедняжка Аманда стала не холстом, а шедевром. Какой ещё серийный убийца будет когда-то творить картину без перчаток, кожа к коже, даже без креплений и с по-настоящему влюблённым взглядом? Жаль, что жертве практически невозможно понять, любит он её или.. то, что из неё получилось.

Я бы сказала, что Джек завершает картину логично и.. необычно. Она не завершает. Ведёт кистью дальше, по краям старого кладбища, куда приходит внимательный и участливый друг уже не существующей семьи и встречается там с серийным убийцей. Серийный убийца, стоя рядом с могилой своего символичного шедевра, абсолютно спокойно называет незнакомцу своё прогремевшее на весь город имя и одним простым предложением открывает, чем же привлекла его Аманда Гласс. И исчезает. Исчезает со взгляда остальных героев, но читательский взор наблюдает за ним лишь поодаль, скрытым старым деревом.

Именно последние страницы подталкивают меня назвать финал открытым (сама Джек, кстати, таким его не считает, но сцена получилась чертовски поэтичная и нуждающаяся в продолжении).
Если уж я не поверила Риду, то Лоуренсу не поверю и подавно, — вряд ли он сможет прекратить убийства. Вопрос останется в том, испытает ли он хоть когда-нибудь такой же восторг, какой испытал с Амандой.