«К холстам он всегда склонялся аккуратно, с присущим только ему каким-то извращённым изяществом. И неважно, был ли этот холст бумагой или живым человеком. Я пока не понимаю, пишет он краской или кровью, но чувствую лёгкий, щекотливый аромат соли и чернил, когда он подходит ближе. Он не говорит этого вслух, но на дне его пронзительных глаз я замечаю слабую толику интереса.
Единственная манипуляция, подвластная ему в моём случае, это гнев. На людей».

Лоуренс Роудс из «Художника» от Джека Тодд.

Говорю сразу, я прочитала только половину, поэтому пока не буду писать отзыв, но вот поговорить о запавшем мне в голову персонаже желание испытываю. Потому что Джек создала его удивительным..

..удивительным в своём отсутствии какой-либо эмпатии и любви к людям. Я даже не помню, видела ли я когда-нибудь подобных персонажей. Возможно, он чем-то похож на Со Мун Джо, но лично у меня текст практически всегда вызывает больше эмоций, чем картинка на экране.

Это один из самых преданных своим делу и идее человек (Артур Кетч, вы со своим профессионализмом и самовнушением «я садист-психопат» и рядом не стояли). Человек, заметивший в подвергающейся травле школьнице что-то похожее на любопытство. Человек, догадавшийся о том, что с ней можно сделать собственными руками раньше, чем это сделал её психотерапевт. Человек, признавший свою вину на суде ради того, чтобы иметь возможность встречаться в тюрьме с подростком на протяжении четырёх лет и постепенно.. подталкивать её к тяге к искусству.

Спасибо Джеку Тодд за открытую демонстрацию и спасибо Лене Сокол, что на Красной площади тогда озвучила: «Знаете, мы пишем и читаем дарк-романы не только чтобы удовлетворить и погладить свою тёмную сторону, но и чтобы разобраться, как это работает».

Джек Тодд открыто показывает, насколько же человек, чёрт возьми, бывает иногда зависим от семейной обстановки — родители Лоуренса взрастили потрясающе благодатную почву для будущего психопата. А родители Аманды, отец в частности, Аманды — идеального холста Лоуренса, оказались достаточно невнимательными, чтобы неустойчивая психика притянулась к тому единственному, кто.. её видел и понимал. Даже если этот кто-то — убийца её матери (и её самой в будущем, по её добровольному согласию, да, я проспойлерила и поняла, что другая концовка между ними была бы едва ли возможна). Да, фрейдовская тема «все мы родом из детства» избита, заезженна до раздражения и обглодана до мозга костей вплоть до другой крайности («неважно, какие вы идеальные, ваш ребёнок всё равно найдёт, что рассказать своему психотерапевту»), но я сомневаюсь, что когда-нибудь потеряет свою.. даже не актуальность, а рабочую механику. Она будет работать, хоть убейся; дальше практически всё зависит от человека, хватит ли у него сил не сломаться.

Ведь самое интересное жуткое в Лоуренсе даже не его божественный комплекс и не его интерес к живописи — его род деятельности. Он клинический психолог.
Причём, как показывает история, гораздо более профессиональный, чем тот, которого посещала Аманда в целях психической реабилитации после нападения маньяка.

До дрожи потрясающий персонаж, заползающий в сознание даже сильнее, чем Рид с его прелестным бешенством и бабочками (не обижайтесь, мистер Эллиот, но вы, пусть и странно, и очень нездорово, но всё-таки хоть как-то любили свою «правильно-травмированную» музу, в отличие от вашего «коллеги»).

Я бы даже немного поиграла за него, если бы у меня было с кем играть. Учитывая, насколько сильно меня взбесили реальные люди за последний год, практически уверена, именно гнев был бы его точкой давления, причём манипуляция с его стороны была бы изящно тонкой и аккуратной: «Ты не злишься? Они ведь должны были поступить по-другому.. Представь, какими красками заиграет твой гнев, если дать ему выход». И интерес — о нет, его интерес проскальзывал бы не ко мне, а к тому, как быстро он сможет меня «сломать». Или как быстро активизируется мой внутренний критик, который скажет мне бежать куда подальше. Хотя, учитывая мою (будемте честны, не самую здоровую) привычку романтизировать тьму, скорее первое.