«Отравленные земли» Екатерины Звонцовой напоминают какое-то завлекающее озеро с невероятной глубиной и затягивающей далеко на дно тиной. Неспешно, последовательно, вдумчиво, даря иллюзию того, что «все в порядке», но прерываясь отдельными кривыми росчерками, как расстроенное пианино, отчего возникает фоновая тревога, что что-то всё-таки не так.

К своему тёмному читательскому стыду, ещё не успела добраться до «Дракулы», и эпистолярные истории как-то обходили меня стороной (или я их), но это.. настолько живо, плавно, эмоционально, что создаётся ощущение, как будто ван Свитен сидит прямо перед тобой и всё тебе рассказывает. Огромное количество персонажей встали рядом с ним и задышали — своим дыханием, живым, не «картонным» воздухом (хотя в маленькой Каменной Горке их и не огромное количество, поэтому успеваешь проникнуться каждым).

«Я думала, что была готова.
Но я не была».

Готическая сказка «Отравленных земель» настолько проникла под кожу, что в какой-то момент мне пришлось приостановить чтение и переключиться на хилинг-роман: исцеляющий, а не впрыскивающий в кровь чарующие, но смертельные вещества. За слогом ван Свитена под пером Екатерины следуешь, как загипнотизированный, и очнёшься только в момент понимания, что твои мышцы разрывают острые, сотканные из тьмы стрелы, а в груди поселилась неприятная и скованная тяжесть.

Болезненно. Едва ли не самая болезненная история из тех, что я читала в последнее время. Мне кажется, Екатерине удалось нащупать чувствительные струнки практически в каждом читателе, и каждый читатель найдёт в этом романе то, что резанёт по живому. По своей собственной травме, которую каждый отчаянно старается скрыть.

Я не скрою. В моём личном случае это Брехт Вукасович, командующий гарнизоном солдат, скрывающий за строгостью и требовательностью настоящую отеческую заботу и мягкое покровительство. С самого раннего детства с особым трепетом отношусь к военным («я предполагал, что ты в восторге от парней в форме»), что отдельные люди заметили даже по одной только переписке, и с того же детства испытываю ощущение, напоминающее рассечённую, но смазанную зелёнкой рану, когда вижу то, что могу назвать словосочетанием «отеческая любовь».

Екатерина сказала, что никто не отмечает Вукасовича, поэтому я дала себе право вывести его за рамки и практически приблизить к главному герою.

Я привыкла романтизировать тьму. Более того, мне нравится эта привычка.

Которая столкнулась с серьёзным диссонансом описания тьмы в «Отравленных землях» — хотя, вероятно, доля романтики в них действительно присутствует.
Вот только не та, которая называется тёмной.
Скорее предупреждающей и предостерегающей.

Екатерина словами исторической прозы с реальными вкраплениями не просто «исследует природу зла» — она осторожно (колюче и проникновенно) остерегает от мысли человеческой безнаказанности и вседозволенности. «Будьте как дома, но не забывайте, что вы в гостях».

Могу с уверенностью порекомендовать желающим прогуляться в окаймлённую в классическом понимании густым мраком Геенну и воочию увидеть яростный, но благодатный огонь. Самопожертвования.