«В море соли и так до чёрта,Как-то я уже говорила, что мюзиклам отдаю большее предпочтение, нежели обычным спектаклям.
Морю не надо слёз,
Наша вера верней расчёта,
Нас вывозит «Авось»,
Нас вывозит «Авось»..
Поэтому, когда сладковатый аромат персика сменяется запахом мокрого асфальта, по поверхности зонта бьёт сильный ливень, а мои глаза представляют возможные движения на сцене «Ленкома», я ловлю себя на досадливой мысли «только бы не заснуть».
То, что называют легендой «Ленкома», идет больше двух часов, и я уже готовлюсь к знакомой борьбе с сонливостью, которая так часто посещала меня на учебе.
То, что называют легендой «Ленкома», идет больше двух часов, и я хочу ещё.
Сцена не ровная, а подъемная, напоминающая дорогу наверх, и те движения, что так естественно исполняют актеры, кажутся ещё более невыполнимыми.
Плавные жесты дирижёра церковного хора сменяются резким выстрелом и дрожью, пробежавшей по телу. Благоговение, возникающее перед образом Казанской Божией Матери, уступает место надежде и интересу. Горечи. Досаде. Трагедии.
Попытка графа построить торговые отношения между Россией и Америкой и его несостоявшаяся помолвка с дочерью губернатора Калифорнии. «За попытку спасибо».
Его жесты гнева и просьбы прощения, когда Резанов столкнулся с женихом Кончиты. Юмор, братская поддержка и очень много смысла, который спрятан в сюжете постановки, основанной на реальных исторических событиях. Постановки в возрасте сорока лет.
Отыграли все. Кончита, Резанов, Фернандо, переводчик и безымянный матрос или священник. Идеальная слаженность и естественность скрывали огромное количество времени кропотливого труда — в качестве реквизита выступали канаты, и работникам за сценой нужно было подождать, пока музыкант быстро уйдёт, чтобы его попросту не сбило. Легкие движения запрятали в себе «ты знаешь, как их там в театре гоняют?».
«Ленком» погрузил в горечь и традегию смерти, несбывшейся надежды и обета молчания до конца жизни, чтобы потом возродить и поднять с колен — тем, что на последней песне все актеры присели. Демонстрируя равенство со зрителями. Демонстрируя единение. Тем, что на последней песне главные герои то и дело протягивали микрофоны залу. Чтобы спеть «Аллилуйя любви».
Мы сидели близко, всего лишь пять рядов отделяло нас от сцены, и могли видеть всё.
Безумные глаза искусителя.
Болезненную надежду молящегося.
Игривость и яркость во взгляде подростка пятнадцати лет.
То, как порой взоры актёров задерживались прямо на нас в безмолвном диалоге.
Мне было интересно, почему выбрали именно «Юнону и Авось».
Потому что..
«..я хотела вам показать, что такое театр».