Екатерина Звонцова говорила о том, что эту книгу стоит читать в личные тёмные времена, и в глобальные тоже. Анна Петелина писала, что «Белая Королева» оказалась гораздо большим, чем просто ретеллинг.

Знаешь, я не могу назвать себя той, кто любит ретеллинги (что интересно, к понятию «кавер» у меня совершенно иное отношение). К уловимому стыду своего преданного не очень доброй сказочнице сердца, я продолжительные секунды разворачиваю «Белую Королеву» под разными углами, не сразу решившись ступить на зимнюю тропу, пройдя которую уже не буду прежней.

И всё же я позволяю надеть себе на шею хрустальную шестиконечную звезду на тонком серебряном шнурке и последовать за её мелодичным зовом, за безымянной, но носящей известное имя героиней и её не по-джентельменски мудрым наставником.

Лёгкая подвеска каких-то пару мгновений спустя преображается: это уже не звезда, а охлаждающее ледяными осколками колье цвета величественного севера, отражающее блики от коварного зимнего солнца… или от солёных дорожек, медленно стекающих по замерзшим от холода щекам.

Звуки музыки, что плавно выскальзывают из-под умелых пальцев молодой пианистки, набирают свою колдовскую силу очарования, и вот в моих глазах селятся отголоски царственного узорчатого инея. Я знаю, как играет сказочница, и всё же баллада о Белой Королеве достигает самых глубин того, что надрывается почти каждый раз, когда ещё один сказочный герой начинает свою мёртвую быль, в которой буквы становятся острыми наконечниками ледяного кинжала, беспощадно вспарывающего вены того глупца, кто желал получить могущество бесплатно.
Эта баллада не похожа ни на одну из знакомых мне ранее: ты сидишь в серебристом лесу в неглубоком сугробе, освещённый тусклым сиянием лунного блика, и слушаешь гулкий перезвон колокольчика, чьё эхо проникает сквозь блестящие ледяные стволы, каждый из которых делится своей собственной жестокой сказкой.