#зарисовка #хэд
Загар на кожу Чуи ложится упрямо неравномерно. Поэтому по вечерам в номере отеля Дазай подолгу любуется этим резким, но прекрасным контрастом между медово-золотистой спиной и непозволительно белыми, подтянутыми ягодицами, этим резким, но прекрасным контрастом. Дазай медленно очерчивает пальцами чёткую бледную линию, оставшуюся от плавок, заставляя Чую судорожно выдохнуть в подушку. Чуя ворчит, что солнце в этой дыре невыносимое, но не уходит, позволяя Дазаю целовать каждую полоску и покрывать поцелуями загорелые плечи. От кожи Чуи пахнет солью, солнцем и дорогим отельным лосьоном. Он лежит лицом вниз, уткнувшись в скомканную простыню, и лишь недовольно дёргает лопаткой, когда длинные прохладные пальцы Дазая скользят ниже, оглаживая упрямый изгиб бёдер. Этот контраст сводит с ума: сверху Чуя кажется горячим, почти обжигающим, а там, где солнца не было, его кожа остаётся непривычно нежной, прохладной и беззащитной.
— Чуя, ты похож на слоёный десерт, — тихо тянет Дазай, прижимаясь губами к чёткой, идеальной границе загара. — Так и хочется откусить кусочек.
Накачанные ягодицы тут же натягиваются от возмущения, а из подушки доносится глухое и хриплое: «Заткнись». Но Чуя даже не пытается повернуться или сбросить его. Он лишь сильнее сжимает пальцами ткань простыни, когда Дазай опускается ниже, оставляя влажные, собственнические следы именно на этой запретной, ослепительно белой коже. Он лишь сильнее сжимает пальцами ткань простыни, когда Дазай опускается ниже, оставляя влажные, собственнические следы именно на этой запретной, ослепительно белой коже. Лёгкие, дразнящие поцелуи сменяются откровенными, требовательными укусами. Дазай ощутимо сжимает пальцами подтянутые бёдра Чуи, фиксируя его на месте, и спускается губами к самой ложбинке.
Слышится резкий, рваный выдох — Чуя выгибается в пояснице, вжимаясь пахом в матрас от внезапной вспышки острого удовольствия.
— Осаму, блять… — хрипит он, и в его голосе уже нет прежней злости, только глухое, удушающее желание.
Дазай не отвечает. Он медленно ведёт ладонями вверх, очерчивая рельеф поджарой спины, пока не перехватывает тонкие запястья Чуи, прижимая их к постели. Чувствуя чужую покорность, Дазай прижимается к нему всем телом. Тяжёлый, горячий, он скользит губами выше — к чувствительной коже за ухом, обжигая её прерывистым дыханием.Чуя слегка поворачивает голову, ловя губы Дазая в глубоком, рваном поцелуе. Накачанные ноги Чуи сами собой разводятся шире, приглашая, а его пальцы переплетаются с пальцами Дазая, намертво блокируя любой путь к отступлению. В полумраке душного номера отеля эта чёткая линия загара становится для Дазая единственным ориентиром — и он намерен переступить её полностью. Дазай тянется к тумбочке за лубрикантом, не разрывая контакта тел и продолжая тяжело, рвано дышать Чуе в шею. Прохладный гель контрастирует с их разгорячённой кожей. Чуя шумно втягивает воздух сквозь зубы, когда длинные, пальцы Дазая начинают медленно, тягуче растягивать его.Чуя сильный, тренированный, и его мышцы поначалу рефлекторно сжимаются, сопротивляясь вторжению.
— Расслабься… — глухо шепчет Дазай, ладонью оглаживая его напряжённую, медово-золотую поясницу, успокаивая и заставляя довериться.
Чуя утыкается лбом в подушку, глухо стонет и заставляет себя обмякнуть, позволяя добавить второй палец, а затем и третий. Его бёдра мелко дрожат от нетерпения и сладостного давления внутри. Наконец, Дазай избавляется от последних преград. Он устраивается между разведенных, сильных ног Чуи, упираясь ладонями в матрас по обе стороны от его головы. Секундная заминка — и Дазай плавно, но мощно толкается внутрь на всю длину. Чуя вскрикивает, натягиваясь как струна. Его пальцы намертво вцепляются в простыню, а аккуратные, накачанные ягодицы судорожно сжимают вошедший член.
⬇️⬇️⬇️
