Когда Чую забрали в больницу, Батат испугался, но не настолько, чтобы понять, что именно его напугало. Всё произошло ночью. Дазай встревоженно ходил по квартире, собирал какие-то вещи, звонил врачам. Чуя был совсем слабый, с высокой температурой, но продолжающий спорить и Дазай несколько раз повторял, что оставлять его дома больше нельзя и что подобное может быть опасным.

Батат стоял в дверях своей комнаты, сонный и растрёпанный, сжимая в руках плющевого пингвина:

— А мама куда? — тихо спросил малыш.

— В больницу, — спокойно насколько это было возможно ответил Дазай. — Ему нужно, чтобы его посмотрели врачи.

Сатоко нахмурился:

— А зачем?

— Потому что он сильно заболел. — делая акцент на слове «сильно» бросил Осаму, явно не готовый сейчас отвлекаться на разъяснения еще и сыну, почему госпитализация необходима, ему хватало сейчас споров со своим упрямым омегой.

Мальчик немного помолчал. Больница казалась ему чем-то вроде большого места, куда взрослые ездят, когда болеют сильнее обычного. Он уже видел больницы по телевизору, видел врачей в мультфильмах. Это было страшновато, но не казалось чем-то настолько ужасным. Он только крепче обнял Чую перед тем, как они собирались уехать.

— Ты потом придёшь? — Чуя, несмотря на усталость, улыбнулся.

— Конечно. — спокойно ответил омега и еще раз поцеловал сына в макушку.

— Скоро?

— Скоро.

Батат кивнул. И когда дверь за родителями закрылась, он только немного постоял рядом с дверью, прежде чем идти спать, но накатывающие чувство тревоги все не отпускало детское сердечко.

На следующий день в садике Сатоко почти сразу рассказал друзьям:

— А мою маму вчера в больницу забрали, — он произнёс это даже немного гордо. Как будто сообщал что-то важное и взрослое.

— А почему? — спросил кто-то.

— Заболел сильно. Температура была. — совсем буднично ответил малыш, продолжая заниматься своими малышевыми делами.

Дети начали что-то обсуждать между собой. И тогда одна девочка вдруг сказала:

— А мою маму тоже в больницу забрали, — она выдержала паузу.

Батат повернулся к ней, немного поджав губы:

— И что?

Девочка пожала плечами:

— А потом она умерла.

Сатоко резко замер. Всего на секунду, но внутри как будто что то страшно ухнуло. Так уже было когда-то, кажется когда они ходили с папой на страшный аттракцион, который раскачивался взад-вперед, заставляя сердечко уходить в пятки.

— А-а… — он не знал, что ответить. Девочка продолжила рассказывать что-то ещё, но Батат уже почти не слышал.

В больницу забрали…
А потом умерла…

Он посмотрел на свои руки, потом почему-то вспомнил вчерашнюю ночь. Чуя был очень горячий, весь слабый и почти еле двигающийся, Сатоко его никогда таким не видел. Папа говорил по телефону, совсем серьезным и даже почти испуганным тоном, Сатоко тоже подобного никогда не видел.
А затем папа собирал вещи…

Маму забрали…
В больницу…

У Батата неприятно сжалось внутри. Но он ничего не сказал, просто промолчав, не желая даже вслух произносить свои опасения, он вообще решил больше ничего не говорить. Воспитательница позвала всех завтракать — Сатоко пошёл. Ребята начали играть — он играл вместе со всеми. На занятии он сидел за столом и рисовал, как обычно, только сегодня он почти не разговаривал, хотя в обычное время малыш было едва возможно заставить помолчать хотя бы пару минут.

Несколько раз ему хотелось спросить воспитательницу:

А если человека забирают в больницу, он обязательно возвращается?

Но он боялся. Вдруг она скажет «нет». Тогда это станет настоящим. Поэтому Батат молчал, он старался вообще не думать об этом, отвлечься, вспомнить все самые бесячие песенки из телесериалов. Но чем сильнее старался, тем сильнее в голове крутились одни и те же слова.

Больница.
Умерла.
Мама.

К обеду он уже почти не мог нормально сосредоточиться, кусая щеку изнутри. Когда воспитательница спросила, почему он такой тихий, Батат быстро ответил:

— Я не тихий. — и улыбнулся.

Весь день он держался, почти как делают взрослые, мама, папа, когда пытаются сделать вид, что все действительно хорошо. А вечером, когда за ним пришёл Дазай, Батат сначала даже обрадовался.

⬇️⬇️⬇️