Я шёл, цепляясь взглядом за спины впереди идущих, просто двигаясь с потоком. Ноги были ватными, негнущимися. Мысль, наконец отцепившаяся от закона Ома, теперь висела в пустоте, не находя нового предмета. В черепе гудела полная, беззвучная тишина, но за ней, как фон, стоял непрерывный звон — высокий, металлический, будто в висках застряла нота, взятая камертоном. Он был негромким, но вездесущим.
И вдруг это случилось.
Не отключение, нет. Это было плавное, беззвучное погружение. Картинка перед глазами — грязный линолеум, чьи-то кроссовки — начала медленно растворяться по краям, терять чёткость, как будто её затягивало густым, тёплым маслом. Веки стали свинцовыми. Ещё шаг. И ещё. Мышечная память ещё вела тело вперёд, но сознание уже уплывало куда-то вглубь, в тёплый, липкий мрак, где не было ни цифр, ни задач, ни этого вечного света, ни звона — только густая, бархатная тишь.
Я заснул. На ходу. На секунду. Может, на две. Какая, perkele, разница?!
Резкий толчок — лбом о чью-то поднятую локтевую кость в толкучке. Отдача прошла по всему позвоночнику. Я вздрогнул, глаза распахнулись, сердце ударило один раз, сухо и болезненно, где-то в горле. Осознание пришло не сразу. Сначала — просто физический шок от столкновения. Потом — леденящее понимание. Я спал. На ногах. На ходу. Это не усталость. Это что-то сломалось. Где-то глубоко. Паника, острая и беззвучная, сковала грудную клетку. А звон в ушах, будто сорвавшись с цепи, взвился на октаву выше, превратившись в пронзительный, оглушающий визг.
И тогда, будто в ответ на этот внутренний крик, тело выдало свой собственный, тихий сигнал.
На внешней стороне левого предплечья, возникло ощущение. Не боль. Не жжение. Призрачный, навязивый зуд. Точно в одном месте. Будто на невидимую метку упала крупинка раскалённого пепла, и теперь она тлеет, тихо требуя внимания. Я машинально провёл по этому месту пальцами, нажимая через ткань. Но зуд не был на поверхности. Он был чуть глубже кожи. Он пульсировал оттуда, изнутри, синхронно с бешеным ритмом сердца и воем в ушах, сливаясь с ними в одну сплошную, невыносимую симфонию сбоя.
Я стоял, прижавшись спиной к прохладной кафельной стене, судорожно растирая предплечье сквозь ткань(будто это поможет), пока мимо потоком текли чужие, безразличные лица. Ужас от потери себя, высокочастотный визг в голове и этот идиотский, необъяснимый зуд — всё сплелось в тугой узел где-то под рёбрами. Тело подавало сигналы, которые я не мог расшифровать. Оно выходило из строя по частям: сначала разум, теперь — нервы, плоть. Этот внезапный зуд на открытом месте был словно первая трещина на гладкой поверхности — маленькая, но указывающая на огромное давление изнутри. Оставалось только ждать, какая система откажет следующей.
🕒8:43