Людмиле Гурченко сегодня исполнилось бы 90 лет.

Когда я был маленьким и глупым папарацци, одной из главных доблестей в ремесле было поймать нечастую гостью вечеринок Людмилу Гурченко. Главное искажение в работе журналиста, а тем более папарацци - это полное отсутствие авторитетов, я сколько угодно мог считать объект гениальным, в быту цитировать "Почему же крашена? Это мой натуральный цвет", но на работе кумир превращался просто в цель. Людмила Марковна репортажных фотографов не любила, через наши линзы люди видели, что она не вечно молодая глянцевая богиня, а обычная молодящаяся бабушка. В целом, нас вообще мало кто любил, надо признать, мы норовили снять посмешнее и поживее, перекормленные ещё с детства картинками из Советского экрана и с газетных передовиц. Не ходить по мероприятиям совсем Людмила Марковна не могла себе позволить, ей было необходимо всеобщее обожание, и оно сопровождало ее везде, хотя в последние годы публика обсуждала, в основном возрастные, пластические и косметические изменения Гурченко. Отрицание фотографов не было конструктивным, да и не было того, кто бы сказал ей "Люся, улыбайся, здоровайся, будь дружелюбной", только не угрюмый муж, не способствовавший любви к супруге. Я не особо задумывался тогда над морально-этическими нюансами, да и не должен был, моральная рефлексия приходит с возрастом, да и какие там, собственно, нюансы? Достаточно было следовать собственному нехитрому кодексу - не снимать исподтишка, в приватном пространстве; не снимать за едой; не подличать и не манипулировать с кривыми лицами. Но противостояние с той, кто не хочет фотографироваться и тем кому сфотографировать нужно, в итоге по нулям, хороших фоток столь же мало, сколь и хороша на них Людмила Марковна.

📷Авраменко