Рабочее название «Нарисуй меня» (возможно, так и останется)
А еще это скачок фокала, который выбивается из основного текста.
Не знаю, сохранится ли фрагмент после финальной саморедактуры, но я хочу его видеть в тексте, пусть скачки фокала и считаются непрофессионализмом
В это время на кухне Андрей Петрович пил чай. Смех дочери, звучавший за стенкой и столь редкий в последние дни, ласкал его слух. Вспомнились вечера с Мариной на кухне. Они представляли как будут выдавать дочь замуж, травить байки о ее детских шалостях, в потом выплясывать под Леди Гагу и намекать на внуков. Тогда жена смеялась точно так же — искренне и громко. И Андрей Петрович отчетливо осознал, что смех у жены и дочери стал одинаковым. Будь Марина жива, то он бы решил, что это ее голос разносится по квартире.
Он подошел к подоконнику и посмотрел на ряд фоторамок.
– Нашей Ане пришлось рано повзрослеть и отказаться от своей мечты. Я не оправдал надежды своих девочек.
Андрей Петрович мягко провел пальцем по лицу жены. Улыбнулся. Сердце его сжалось от тоски и боли потери. Врут те, кто говорят, что любовь с годами становится меньше, истончается и вовсе исчезает. Он любил до сих пор. И будет любить всегда, даже если не вспомнит…
Спустя пару минут взгляд его заволокло пеленой, он несколько раз моргнул и обернулся, не узнавая комнату, в которой находился. И чей же это был смех, такой звонкий и немного знакомый?