— Если я останусь, однажды ты захочешь, чтобы я ушёл, — уголки чужих губ ползут вверх, но взгляд остаётся лишенным любых эмоций. — Мне отвратительна сама мысль об этом.

— Ты всегда будешь желанным мной, — спешит возразить, проскальзывая щекой по грубоватой тёмно-серой ткани.

Положение у чужих ног не делает Минхо жалким даже в глазах возвышающегося над ним Хёнджина. Глаза цвета жжёных кофейных зёрен в тусклом свете настольной лампы жадно впитывают чужое сияние. Ли напоминает верующего в полыхающей праведным огнём церкви, но всё, что Хван может ему предложить, — это грехопадение, в котором нет ничего возвышенного.