Вчера читали про свадьбу, сегодня хэдканон про предложение.

После всего, что они пережили, у Гарри долго не получалось почувствовать, что мир вообще может быть «тихим». Слишком долго любое спокойствие казалось временным — как перед бурей.

И именно поэтому он долго откладывал то, что уже давно стало очевидным для всех, кроме него самого.

Гарри сделал это не в Хогвартсе и не в Министерстве. Он выбрал место, где не было ни зрителей, ни давления, ни ожиданий — маленький участок у дома Уизли, где всё выглядело так, будто жизнь просто продолжилась, несмотря ни на что.

Это был обычный вечер. Тёплый свет, шум смеха где-то в доме, и ощущение, что впервые за долгое время никто никуда не бежит.

Джинни стояла среди цветов и просто смотрела на него — спокойно, как будто уже знала, что сейчас произойдёт, но не собиралась ему помогать.

Гарри не был мастером слов. Он вообще редко чувствовал, что слова у него есть.

Он просто подошёл ближе. Долго молчал. Слишком долго.

А потом, будто наконец перестав спорить с собой, опустился на одно колено.

Кольцо было не вычурным — скорее простым, но тёплым, как что-то, что выбирают не для впечатления, а для жизни.

Джинни закрыла рот ладонью и засмеялась — не от неожиданности даже, а от того, как долго он к этому шёл.

Позади кто-то из Уизли уже начал шуметь раньше времени, но Гарри этого почти не слышал.

Он смотрел только на неё.

И сказал очень просто:

— Я больше не хочу жить так, будто тебя могут у меня забрать в любой момент.

Пауза.

— Останься. Не как часть войны. Не как история. Просто… как моя жизнь.

Джинни не дала ему закончить.

Она кивнула.

А потом наклонилась и тихо сказала:

— Ты слишком долго собирался, Поттер.

И это было «да».

Позади уже кто-то кричал, кто-то смеялся, кто-то аплодировал так, будто это финал матча по квиддичу.

А Гарри впервые за долгое время подумал, что, возможно, он действительно дома.