ЮРИДИЧЕСКАЯ СТРОГОСТЬ ИЛИ ДАВЛЕНИЕ, ХАМСТВО И ТРАВЛЯ?

Всем привет, на связи Елизавета. Нам прислали одну мерзкую историю из Твиттера с характерным паттерном: человек якобы проявляет здоровый юридический скепсис к чужой истории про изнасилование, а на деле ведет себя совершенно некорректно, объявляет историю выдумкой без достаточных на то оснований и еще выкладывает ее на своих ресурсах, провоцируя травлю.

Суть истории: человек, позиционирующий себя как юрист/адвокат, публично требовал у женщины, рассказавшей об изнасиловании в 13 лет, номер КУСП (номер заявления в полицию) и "материалы", а затем начал высмеивать ее рассказ и публиковать скриншоты у себя.

Начнем с главного: рассказ женщины об изнасиловании в прошлом без конкретных имен и требований кого-то наказать не является клеветой в адрес конкретного человека. Если в рассказе нет названного или хотя бы узнаваемого обвиняемого, то непонятно, чью именно репутацию якобы нужно "защищать" таким публичным допросом. Отсутствие номера КУСП и материалов дела тоже вовсе не доказывает, что история выдумана. Если мать тогда отговорила ее писать заявление — то и номера КУСП у нее быть не может.

И ничего удивительного в этой истории нет, тут даже не надо обращаться к западным исследованиям: даже в российской памятке для родителей/специалистов сказано, что многие жертвы не рассказывают о перенесенном насилии до взрослого возраста или не рассказывают никогда. Среди причин названы угрозы, знакомство/зависимость от насильника, чувство вины, непонимание происходящего и страх, что не поверят.

Дети и подростки часто вообще не доходят до полиции и даже не рассказывают о насилии доверенным взрослым, что уж говорить о ситуациях, когда еще и взрослые рядом не поддерживают обращение. А личные подробности пережитого насилия она тем более не обязана выкладывать агрессивному незнакомцу в публичном споре.

Понятно, что он не обязан верить любому рассказу, но это не значит, что этично превращать чужое раскрытие травмы в публичную проверку в стиле допроса. По сути, какой-то незнакомец назначает себя проверяющим и требует доказать ему право говорить о пережитом насилии.

Дальше оппонент совсем уходит от образа корректного скептика и пишет: "Когда вы что-то сочиняете ради лайков и социальных поглаживаний…" — то есть сомнение уже превратилось в утверждение, что история выдумана. И вот это уже намного больше похоже не на "юридическую строгость", а на публичное распространение порочащего утверждения о конкретной женщине: мол, она сочинила историю про изнасилование ради внимания. А публикация скриншотов с матерными сравнениями, под которыми ее уже начали поливать грязью, и вовсе выглядит как травля.

Стоит честно признать, что у девушки действительно есть неудачная формулировка про "прочитала материалы дела", которую он потом использует против нее. Но она дальше уточняет, что имела в виду публично доступные материалы/экспертизы/то, что известно в интернете. Даже если формулировка была кривой, это не превращает ее собственный рассказ об изнасиловании в "фантазию ради лайков". А его скачок от неточности в словах к публичному унижению — просто грязь.

Здоровый скепсис здесь закончился бы на честном: "Мы не можем проверить эту историю". А дальше мы видим уже не скепсис, а: "Дай номер КУСП, сейчас проверим; нет его — значит фантазия; ошиблась в формулировке про материалы дела — значит врешь; упомянула Шурыгину как жертву — значит с тобой все ясно".

Это уже не защита презумпции невиновности. Это скорее презумпция лжи женщины, которая говорит о насилии.

И это не рядовая история: подобным образом довольно многие "скептики" (особенно из МД/маносферы) любят прикрываться юридическим языком, чтобы публично добивать предполагаемую пострадавшую. Это мерзость, а не правовая грамотность.