370 61

Я знаю все породы домофонов
И коды от собак сторожевых.
Я помню неслучившиеся ссоры,
Слова, произнесённые поддых,

Как каждый раз поджилочки трясутся,
Когда бредёшь до дома на рогах.
Я знаю, отчего порой сдаются,
Расходятся в накопленных долгах,

Как лавочки окрашенные пахнут,
Липучи восемнадцатой весной.
Что дружба упирается в подставу,
Предчувствую замаранной спиной.

Я помню неслучившиеся ссоры,
Слова, произнесённые поддых.
Я знаю все породы домофонов
И коды от собак сторожевых.

Боготворю тебя, примазываясь лепкой,
Фотоотчётом, милыми строками.
Когда-нибудь сварю тебе
И мыло с лапкой хвойной, свечи с хмелем.
Email'ом всё пошлю корпоративным,
Докину пирожки церковной лавки.

А бусы домовязные на шее
Эльбрусом-аксакалом,
Шат-горбинкой,
Массажем мануальным,
Патронажем
Завертятся,

(Тревожные видения)

Закрутятся
Расчётом предпарадным,
Накидкой на переднем у таксиста,
Дыханием сухожилого лингвиста,
Прощанием славянки на плацу.

Тебе идут несобранность, рубашки,
Отсутствие штанов и поза лёжа,
Беруши, нежелание проснуться,
И смех, и шёпот, и сосед Серёжа.

Ровно треть зарядки у меня осталась,
А рифмы да слова в меня вонзались
Пивом и настойкой, белым русским.
Я вас прошу, вы уходите по-французски,

Не по-английски. Льётся горем виски
В виски, куда пониже — на соски,
Которые стремились проколоться,
Наколочка отсутствием упрётся.

Люблю под корень, на корню, на посошок!
Я съел бы «Стэп», попробовал бы «Шок»,
Шокированность сучью заедая.
Блять, я не знаю, вы такая,

Что хочется на скорости разбиться,
Вписавшись в ваши двери,
Не родиться, застряв на полуслове,
Почить на дне в самом солёном море.

Острый зуб я сверю язычком,
Ты возьми скорей меня на ручки.
Теперь об этом можно говорить,
О следствиях адикции порочной.

Клокочут рядом с чапельником сливки,
Шкварчат и чешутся немного,
Чайничек заварочный забитый.
В такси в правом наушнике «Дорога».

Аукцион невиданных щедрот,
До Мулен Руж, бульвар Клиши
Недалеко от площади Пигаль.
Не написал на поле в словаре
Володька Даль

«Работниц кабаре так жаль, так жаль»,
Не дожил до монмартовских котов,
Ушёл хозяином от брошенной собаки,
А я ищу тебя в видоискатель.

Акустика такая — там и тут,
С подмостков звуки падают в ракушки.
А я бы целовал тебя в макушку
Карательными мерами Гестапо,

Ковровыми бомбёжками от НАТО,
Стачкой на заводе стекловаты,
Обыском на улице милиции,
Лютой исторической цикличностью.

С днём поэта!

Когда мы пиво променяем на грушёвый,
Вот хоть бы сок, скорее же на шнапс,
Когда шрапнелью срок похерит нас,
Когда подъезд вдруг станет
трёхкилометровой

Дорожкой из велюра вороного,
Когда полтиник разменяем на Кавказ,
Кофейни новомодные на квас
Из жёлтого бочонка жестяного —

Цистерны полуполого прицепа,
Когда нам на предплечия манжета,
Когда морщины прорастут автопортретом
Совместным 
(друг без друга ведь не то),

Когда Гвидон бидончиком упьётся — парным млаком,
Когда Москва прижмётся
Горячими грудями ко стене,
Когда внутри её полюбят и извне,

Короче, я не вижу по-другому,
И «если» никаких не может быть,
Давай скорее воротись ко мне!
Калькутта — Улан-Батор, не?
По-моему, красивые слова.

Я в миг с тобой верхом домчу туда,
Куда глаза глядят.
Останемся в постели,
Мне всё же ближе сосны, береста
и ели.

И палец потихонечку затянется,
Друг друга мы запомним по стихам,
Знакомым городам и предпочтениям,
Отброшенным на простыни теням.

Яндекс Алиса в кухонном застенке
Поёт легко про женщину-уёбка
И про убийство от любви «Агаты Кристи».
А мне всё кажется, мерещится чего-то,

Что ты меня узнаешь по походке,
По низким уголкам кривой улыбки.
Расходятся по телефонам пытки —
Bluetooth и Airdrop роднят народ.

План, ковролин и храмов купола —
Всё от металла покрывает холл.
Расхожее порою тривиально,
Насущна неизбежностью витальность.
Налей мне полстакана. Да на пол

Потянет из окна улуном сладким,
Укутает тягучестью везения.
Из магазина гёдза разобрали,
Остались лишь вареники, пельмени.

Осталась ты одна отрада-продох,
Ходатайство — былого расторжение,
Пахучая, жестокая случайность —
Племя.

Я, начитавшись женских грёз,
Раздам столбняк и купорос,
Хрустальную поляну рос.
Так похую, поддав, артроз.

Всё по колено поколению-синяку,
Я только трахаюсь бессовестно и сплю.
Чтоб пронесло меня последствие банкета,
Заполните, пожалуйста, анкету.

Кем вам приходится кудрявая комета?
Где проживаете? Куда подать карету
С отсутствием букета ВПЧ,
С футболкой с Кубы с хмурящимся Че?

Пусть плечи приоткроет горловина,
По телу гор укусами лавина —
Доселе невстречавшаяся сила,
Зачалась эротичная картина.

Кто перед вами, доедающий котлету?
Я в банку закатившееся лето,
Аквариумна рыбка из пакета,
Поэтик, вырождённый интернетом,

Обилием прилипчивых куплетов.
На треть red флаг повис на парапете,
Водружена Троянская палета,
Ведь автоматы заряжаются монетой.

T-X микрорайонного разлива,
Rex — револьвер из части Battlefield’а.
И выпотрошена гильза Chesterfield’а
Клиночком подрукавным Альтаира.

Давайте новую забацаем Годзиллу,
А лучше — Чебурашкокрокодила,
Такого CGI'ного пошиба,
На хромокее лёжа воедино,

Оргазмом шелковистого сатина,
Мурашками страстного недомира.
Ментоловый Dirol да ящик пива —
Мне снится не Тоскана, а Пальмира.

Мы разные, а в чем-то мы похожи,
Вы тоже улыбаетесь негоже.
Пойдёмте же, скорее же, на ложе
Касаться всеми выступами кожи.

До одури печёночной корёжит,
Мне вас бы фрикционно обезвожить,
Взъерошить да усилием обезбожить.
Кажется, на этом подытожим.

Не вернётся с работы,
заслушавшийся в переходе.
В ногу шагаю
в отсутствующей пехоте.
Все уснули давно по домам
иль в земельке рыхлой.
Оставайся собой, без меня,
молодой и прыткой.

Реверсивной катушкой
прокрутятся злые кассеты.
Тут по улицам ночью
оравой беззубой мопеды.
Прошерстят лепестки каблучками,
сщекочут листочки
Однокурсницы, одноклассницы — чудотворцы.

Препарация слова
вдовес репарации смыслов.
Я надеюсь, за нами
матрёшка Пандоры закрылась.
Заглотил каземат всё проблемное
вместе со мной.
Наверху спит дворняга на шпалах,
и ей хорошо.

Очень не хотелось отъезжать,
Трогаться хотелось, целоваться,
На пустой желудок рассыпаться
Крохотнодисперсным порошком.

Дуло с водоёма холодком,
В горлышке клевалось поплавком,
Мир, казалось, полон невербальным,
Грозы забивались молотком.

А потом волнующим катком
Поезд восвояси весь битком,
Разживёмся супом да котом,
Ехал на каникулы дурдом.

Платьишко колышется шатром,
Снится сон, усталостью влеком.
Раздобреем мясом и жирком,
Будем разливаться кипятком.

Прошибать несущи напролом,
Небо натяжное потолком,
Перейдём на шёпот.соm —
Вот и остановимся на том.

Завтра наступило час назад,
Ты назло вернулась из похода.
Самолёт гудит, идя на спад,
За окном сплошная непогода.

И часы безбожно не смолкают,
Зря калибровал, на самом деле.
Недосказаннось дурацкую мою
Слепень прокусил на той неделе.

Хочется невольно драпануть:
Может, повелась у нас невстреча?
Только непонятно, почему
Время уходящее не лечит.

Ну и пусть клеёнкою дорога,
Развезло кривую в повороте.
Не моя лесная недотрога
Где-то в недоверчивой икоте.

И когда, прелестница-подранок,
В среду привезу тебе игру,
Это не последний мой подарок.
Больше я тебе не наврежу.

Жили-были люди-человеки.
Множились, плодились и т. д. —
«Не буди», набитое на веки,
С бигуди на крашеной копне.

Бежевая кружка и сервиз,
Сельдь под шубой и мужской каприз,
Бокс, балет, футбол, гимнастика,
Контрабас и замначальница.

Жили-были люди-человеки,
Ели, пили, мылись иногда.
Жили-были органы опеки —
Расцвести спешила детвора.

Тихо тикал счётчик коммунальный,
Плакал кран над газовой плитой,
И на всех, на нас, такой фатальный,
Лился свет, дешёвый, золотой.

Мне не открылся плавсезон,
Как Telegram без VPN-а,
И шорты бо'льшего размера,
А пятка не вошла в слипон.

Вернее в тапочек-вьетнамку.
Пропала девочка-невротик,
Так и живём за годом годик.
Мне море заменил балкон.