Кому оставить дело жизни?
Пять семейных историй российских миллиардеров — и вопрос, который невозможно решить одним завещанием
Есть один вопрос, о котором большие предприниматели редко говорят публично:
что будет со всем этим после меня?
Не с квартирой, домом или счётом в банке.
С компанией, которую человек строил десятилетиями. С людьми, привыкшими ориентироваться на него. С репутацией, связями, способом принимать решения. С делом, которое постепенно стало продолжением фамилии.
Большая часть крупнейших частных состояний современной России была создана одним поколением — людьми, начинавшими бизнес в конце 1980-х и 1990-е.
Теперь их дети выросли.
И Россия впервые в новейшей истории подходит к масштабной проверке: можно ли передать не только капитал, но и способность им распорядиться?
Истории Мордашова, Алекперова, Потанина, Лисина и Ротенберга показывают: ответы у всех разные.
Ниже — пять семейных сценариев преемственности
Алексей Мордашов. Наследство, которое сначала дали, а потом забрали
В 2019 году Алексей Мордашов сделал очень показательный шаг.
Его сыновья Кирилл и Никита получили через принадлежавший им поровну «КН-Холдинг» крупные доли в Nordgold и TUI. Представитель семьи тогда прямо объяснял происходящее преемственностью, знакомством сыновей с делами и получением опыта управления бизнесом.
Казалось бы, почти учебник по передаче семейного капитала.
Но дальше история стала гораздо интереснее.
Сыновья вовсе не были к этому моменту опытными молодыми управленцами с западным экономическим образованием. Деловая пресса сообщала, что оба учились в России на гуманитарных специальностях. Позднее Никиту Мордашова отчислили из ВШЭ за неуспеваемость, после чего, по данным РБК, отец отправил его служить в армию. В январе 2021 года ФАС одобрила увеличение доли Кирилла в «КН-Холдинге» с 50 до 100%.
А уже в декабре 2021 года Алексей Мордашов сам стал владельцем 100% «КН-Холдинга» и вернул себе контроль над активами. Представитель семьи объяснял это необходимостью повысить эффективность управления собственностью.
И вот это уже почти идеальная история о преемственности.
Можно юридически передать сыну миллиардный актив в восемнадцать лет.
Но вместе с пакетом акций нельзя автоматически передать зрелость.
Вагит Алекперов. Наследник на десятки миллиардов — но что именно он наследует?
В семье основателя ЛУКОЙЛа другой сценарий.
Юсуф Алекперов — единственный сын Вагита Алекперова. В 2026 году Forbes вновь поставил его на первое место в рейтинге потенциальных наследников российских миллиардеров: состояние его отца оценивалось примерно в $29,5 млрд. Самому Юсуфу принадлежит небольшая доля в ЛУКОЙЛе.
И здесь возникает важное различие.
Получить состояние и получить дело — не одно и то же.
Можно унаследовать акции.
Гораздо сложнее унаследовать способность управлять компанией такого масштаба, отношения с людьми, профессиональный авторитет и ту интуицию, которая складывалась у основателя десятилетиями.
Это две совершенно разные формы наследства.
Владимир Потанин. «Мои дети не получат состояние»
Совсем другой ответ дал Владимир Потанин.
Ещё в 2010 году он публично говорил, что не собирается оставлять детям своё состояние. Его логика была почти воспитательной: огромное наследство может лишить человека необходимости самостоятельно чего-либо добиваться.
Позднее Потанин последовательно развивал благотворительное направление. В частности, «Интеррос» объявлял о передаче значительной доли Росбанка благотворительному фонду.
Получается совершенно другая модель:
семья наследует не обязательно капитал.
Родитель может дать образование, возможности, поддержку — но не передавать ребёнку готовую империю.
И это тоже ответ на вопрос о преемственности.
Владимир Лисин. Когда семья предпочитает тишину
С семьёй Владимира Лисина всё гораздо менее публично.
Его дети регулярно появляются в рейтингах крупнейших потенциальных наследников российских состояний, однако о том, каким именно образом семья собирается передавать управление бизнесом, известно намного меньше.
И здесь особенно важно не превращать отсутствие информации в красивую легенду.